Ревенант

– Должно быть, так… – отстраненно произнес граф Хирфельд, который явно сомневался в столь вопиющей безалаберности официала ордена Герхарда-чудотворца. – Вопрос, дорогой друг, в том, что со всем этим делать мне.

– Нет ничего проще! – приободрился я. – Тут и думать нечего! Ваш долг – незамедлительно сообщить об этом канцлеру. Полагаю, вновь открывшиеся обстоятельства помогут свести к минимуму ущерб для репутации Вселенской комиссии, и ваше усердие будет по достоинству вознаграждено!

И вновь по мне скользнул пристальный взгляд, и вновь граф не стал высказывать никаких сомнений и подозрений.

– Увы, магистр! Нет никакой возможности доказать, что этот де ла Вега является официалом герхардианцев. Одного вашего слова недостаточно. Да и вы утверждаете это, основываясь на словах несомненного преступника. Ни один суд не примет в расчет подобных утверждений.

– А это уже не ваша головная боль. – Я задумался и прищелкнул пальцами. – У вас при отделении есть штатный портретист?

– Нет, но мы сотрудничаем с одним из художников.

– Отлично! Тогда пришлите завтра его ко мне, я опишу де ла Вегу, и вам останется лишь провести опознание у книжника, ювелира и в банкирском доме. Это дополнит картину и позволит выйти на след проходимца. Возможно, получится даже связать его с орденом.

– Уверены, что портрет окажется точен? – усомнился магистр-управляющий. – Сходство должны будут подтвердить сразу несколько человек…

Я лишь беспечно улыбнулся в ответ.

– Уверяю вас, с этим сложностей не возникнет!

Граф Хирфельд кивнул и допил бренди.

– В докладе я непременно упомяну о вашем участии в этом деле, магистр.

И вот тут у меня возникли большие сомнения, что граф намерен отдать должное моим советам. Слишком уж явственно повеяло скрытой в словах угрозой.

3

Портретист прибыл в имение в первой половине следующего дня, и я не стал все усложнять, плюнул на конспирацию и велел художнику использовать в качестве модели маэстро Салазара.

– Только уберите горбинку и сделайте нос прямым, смягчите скулы и черты лица в целом, добавьте короткую бородку, надбровные дуги должны быть немного выше и не столь массивными и конечно же – никакого шрама поперек лба.

Присланный магистром-управляющим портретист глянул на меня с нескрываемым раздражением.

– Желаете превратить уроженца Лавары в гиарнийца, так и скажите об этом прямо!

– Именно этого я и хочу. На голове нарисуйте берет, а в ухе серьгу.