Ревенант

Вопреки обыкновению, граф Хирфельд вернулся домой далеко за полночь; к этому времени я успел пофехтовать с тенью, отужинать и сойтись с Мартой в ментальном противостоянии. Понемногу даже начал беспокоиться, не случилось ли с магистром-управляющим какой беды, но волновался напрасно. Дело оказалось в аврале на работе, и сразу после возвращения в имение граф затребовал меня к себе.

– Случилась странная история, – заявил он, принеся извинения за столь поздний вызов.

– Я весь внимание, магистр, – ответил я, опускаясь в кресло.

– Бренди? Нет? Ну тогда слушайте. – Граф устало вздохнул, замолчал, собираясь с мыслями, после начал рассказ: – Одному из книжников принесли на оценку сочинение из разряда запрещенных. Разумеется, он сразу уведомил нас об этом, но продавец куда-то спешил и ограничился распиской в получении книги, а вырученные за ее продажу средства должны были поступить в Банкирский дом Монтальери.

– Действительно странно, – улыбнулся я. – Сказал бы даже: опрометчиво.

Граф Хирфельд приложил хрустальный бокал ко лбу и покачал головой.

– Это еще не самая большая странность. Продавец выглядел как южанин и представился Сильвио де ла Вегой.

– О-о-о! – выдохнул я, округляя глаза в насквозь притворном изумлении. – Не может быть!

– Если не ошибаюсь, именно так звали попытавшегося задержать вас официала ордена Герхарда-чудотворца?

Я развел руками.

– Как его звали, можно лишь гадать, но представился он именно так.

Магистр-управляющий кивнул.

– Естественно, я немедленно затребовал книгу себе.

– Что за фолиант?

– Не важно, – отмахнулся граф Хирфельд. – Главное, что в нем обнаружился экслибрис маркиза Альминца.

Я хмыкнул, изобразил крайнюю степень задумчивости, затем осторожно произнес:

– Если принять во внимание угрозы, что при обыске у нас будут изъяты вещи его светлости, все становится на свои места. Теперь нет никаких сомнений, что за убийством маркиза и моими злоключениями стоит именно орден, а эта книга – та самая улика.

– Не только книга, – заметил магистр-управляющий. – Де ла Вега арендовал ячейку, из нее мы изъяли мешочек с вензелем маркиза Альминца с парой жемчужин и купчую о продаже еще дюжины штук одному из местных ювелиров.

– Очевидно, де ла Вега отчаялся подбросить их мне и решил обратить в деньги! – высказал я вполне очевидное в этой ситуации предположение, просившееся на язык само собой.

Взгляд серых глаз собеседника уколол нежданным интересом, но уколол и потух.