Мор

Ну почему никогда ничего не может пройти, как задумывалось, – без сучка, без задоринки? Почему вечно такая вот ерунда получается? То понос, то золотуха.

Матерно поминая втравившего нас в нехорошую историю экзорциста и попутно взывая к Святым, чтобы все обошлось, я дождался подогнавшего к харчевне карету Валентина, забрался внутрь и с ходу одернул вознамерившуюся пересесть ко мне Берту:

– Не надо!

– У нас разве не свидание? – изогнула бровь циркачка, остававшаяся привлекательной даже в строгом монашеском одеянии.

 – Ну признайся, что это твоя тайная фантазия…

С трудом сдержавшись, я досчитал до десяти и только после этого произнес:

– Мы едем работать, поэтому будь добра – веди себя прилично.

– И скучать всю дорогу?

– Мне надо подготовиться. Будешь отвлекать, высажу и отправлю в город пешком.

– А если в дороге на меня кто-нибудь нападет? Тебя это не беспокоит?

– С чего бы мне беспокоиться за какого-то совершенно незнакомого бедолагу? – Я отложил трость на сиденье, несколько раз дыхнул на перстень и потер его о рукав.

– Хам! – поджала губы девушка.

– Последнее предупреждение.

– Ничего не хочешь мне рассказать?

– У кого одежку стащила? – вздохнул я. – В смысле, кто небесный покровитель ордена?

– Юлина Затворница.

– Ну, может, хоть это на тебя повлияет.

– Ты считаешь меня распутной?

– Опять начинаешь?

– Я всего лишь хотела узнать, что придется делать!

– Ничего особенного. – Я выглянул в оконце, но на улице уже сгустилась темнота.

По крыше зашуршал мелкий весенний дождик, а карета запрыгала на дорожных колдобинах. – Старшая дочь маркиза одержима, а с нашим экзорцистом приключилась какая-то беда. Пока буду приводить его в чувство, присмотришь за девицей. Просто не пускай к ней никого, и все.

– Никого?

– Никого. Ни родителей, ни духовника. Даже экзорциста, пока не разрешу.

В это время тряска пошла на убыль, и впереди на фоне ночного неба замаячил силуэт сторожки. Валентин придержал лошадей, перекинулся парой слов с охранником, и тот без промедления принялся отворять ворота.

На всякий случай я погрозил Берте пальцем, а стоило карете остановиться у терявшегося в темноте здания усадьбы, сразу выбрался на улицу. Подал руку девушке, дождался Дрозда и зашагал вслед за ним к дому.

Хозяева встретили нас в гостиной. Маркиз оказался дородным здоровяком с заметно поредевшей шевелюрой и веселым лицом записного балагура, выпивохи и бабника.