Мор

Ладно, Гуго где-то умудрился раздобыть телегу, все не на своих двоих до города чапать. Хоть немного время наверстаем.

Я приподнялся на локтях, встретился взглядом с Бертой и досадливо отвернулся. С непонятным выражением лица смотревшая на меня девушка фыркнула, но говорить ничего не стала.

Оно и к лучшему – обсуждать произошедшее не хотелось.

Слишком уж тоскливо было на душе. Тоскливо и мерзко. И вовсе не из-за впустую потерянного времени или каких-то там моральных терзаний. Вовсе нет. Просто будто похмелье накатило.

И капли потусторонней силы в душе не сыщется, да и бесы выжаты досуха – вот и ломает всего.

Проклятье! Слишком уж сильно к скверне пристрастился! Нехорошо это, совсем нехорошо. Стоит только дать слабину, и кто знает, куда заведет эта кривая тропинка?

Да нет, известно куда – прямиком в Бездну.

Представления не имею, как справляются с таким искушением экзекуторы. Мне это точно не по силам. Видел я, что опий с людьми делает, а скверна будет посильнее привозимого из Пахарты дурмана.

Много-много сильнее.

Ведь, как ни крути, вчера я был всемогущ. Всемогущ – без дураков. Но сила просочилась сквозь пальцы и сгинула без следа. И я оказался пуст, как вычерпанный до дна сосуд.

И от такого сравнения даже мурашки по коже побежали. Сосуд! И подумать страшно, каково приходилось людям, чьи души еретики использовали для хранения собранной из прихожан храмов Единения скверны. Ощущать силу и раз за разом отдавать ее другим – как можно пережить подобное и не сойти с ума?

Я глубоко вздохнул и вновь уставился в небо.

Разочарование и усталость жгли душу почище раскаленного железа, но поддаваться унынию было никак нельзя. Стоит только начать себя жалеть, и сам не заметишь, как станешь игрушкой в руках бесов. Жалеть себя – последнее дело. У нас и без того проблем хватает.

Окинув взглядом протянувшиеся вдоль дороги поля, я спросил у Гуго:

– Долго нам еще?

– С полчаса, не больше, – ответил седовласый фокусник и прикрикнул на впряженную в телегу клячу: – Давай, волчья сыть! Шевелись!

– Вот ведь!

– Всего ничего осталось.

 – Берта улеглась на живот, уперла подбородок в ладони и заглянула мне в лицо. – Стоит ли нервничать?

Телега в очередной раз подскочила на кочке; задорно качнувшиеся груди едва не выскочили из лифа, и я отвернулся от лукаво улыбнувшейся девушки, без всякого сомнения, намеренно принявшей столь соблазнительную позу.

– Отстань.