Дом Живых

Дварфовские девушки иной раз бессовестно подкрашивают бороды и оплетают рукояти топоров возмутительно яркими шнурами. Не поверишь, Полчек, некоторые из них даже подстригают усы!

– Да-да, – отмахнулся тот, – разделяю твоё возмущение. Куда катится Альвирах? Но мне надо проследить за подготовкой к премьере. Пригляди за моей гостьей до начала спектакля, а потом направь в центральную ложу.

За кулисами мечется и истошно орёт Пан:

– Где эти мраковы тифлинги? Они только что были здесь!

– Надираются в баре, надо полагать, – отвечает Фаль.

– Я запретил Спичке наливать этим лабухам!

– Значит, надираются в каком-нибудь тёмном углу. Это же тифлинги.

– Я верю в гений Мастера, – мрачно сказал Пан. – И если он решил, что спектакль должен сопровождаться музыкой, так тому и быть. Но неужели нельзя было найти каких-нибудь других менестрелей?

– Каких? – разводит руками Кифри. – Бродячих табакси? Они бы подрали декорации и пометили занавес. Нормальные музыканты обязаны соблюдать условия Дома Теней и не станут играть в нашем театре.

– Наш Мастер выше замшелой бюрократии! Он свободный творец! И найдите уже хотя бы тифлингов. Для провала вполне достаточно того, что у нас некому играть Мью Алепу!

– Полны тревоги речи режиссёра,

что мечется в кулисах как кентавр,

укушенный под хвост осою адской, – отметил Шензи.

– Однако же смешны его терзанья

служителям весёлой Мельпомены,

что смотрят на него с недоуменьем, – продолжил Банзай.

– Ведь этот истерический козлина

Встречает так любое исключенье

Из колеи унылого порядка, – закончил мысль Шензи.

– Мои сиблинги хотели сказать, – пояснил Эд, – что ни одна премьера у нас не прошла по плану. Но «Дом Живых» – театр импровизации, что не только позволяет нам не платить за лицензию Дому Теней, но и буквально обязывает выкручиваться на ходу, чтобы все решили, что так и было задумано.

– Да, Пан, – согласилась Фаль, – прекрати уже верещать и займись иллюзиями сцены.

– «Козлина!» «Верещать!» – обиженно трясёт бородой козёл. – Таково ваше уважение к моей гениальности? Да, я займусь иллюзиями! Но только потому, что без них ваша бездарность слишком очевидна.

– Вы готовы? – Полчек ворвался за кулисы. – Надеюсь, что да. Эта премьера перевернёт представление о театре! О ней будут спорить театральные критики от Всеношны до Корпоры.