Сообразим на троих, или Требуется пожарный

Про то, как мы с «дедушками» в разные игры играли – ни слова. И про то, как в учебке хочется спать и есть – тоже. Только хорошее.

Пацаны на меня смотрят во все глаза. И в этих глазах патриотизм огоньками горит. Ещё бы. Перед ними не какой-то старик-ветеран с замшелыми воспоминаниями о далёкой войне. А почти их ровесник, младший сержант, который вот ещё недавно в этой самой школе учился. Ему и веры больше.

Некоторые из этих ребят погибли потом в Афганистане. Но мне хочется верить, что моей вины в этом нет.

Вернулся я в часть только через две недели.

– Растёшь, боец, – обрадовался капитан, длинными ударами загоняя меня в угол. – Ещё бы немного и свалил бы. Надо теперь с тобой ухо востро держать.

Служил дальше. Со временем получил ещё одну лычку на погоны, стал сержантом. Подходил к концу первый год моей службы. И именно это время Пантюх выбрал, чтобы отыграться за тот проигранный бой.

До этого он как-то особо не проявлял себя. В подразделении, кроме него было ещё четверо старослужащих «дедушек», но он у них верховодил и подбивал на всякие пакости. Доставал пару «духов», но как-то терпимо. Все понимали, что без дедовщины в армии никак и принимали это всё как должное. Меня они вовсе не трогали. Во-первых, я был единственный сержант из молодых, во-вторых, санинструктор, в-третьих, опасались, что я расскажу всё капитану-боксёру.

А тут – такой подарок. Однажды вечером, когда большая часть бойцов писали домой письма или подшивали подворотнички, Пантюх подошёл ко мне.

– Слушай, дело есть, – заговорщицким прохрипел он мне на ухо.

– Какое дело?

– Идём в «мойку», расскажу. Нельзя при всех.

У меня и мысли не мелькнуло, что он что-то задумал. Молодой я тогда был, не верилось мне в подлость людей. Только зашли, как на меня навалились сразу четверо, бросили на пол. Один сел на ноги, двое прижали руки, четвертый взгромоздился на спину и заткнул грязными лапами рот.

Пантюх с гаденькой улыбочкой склонился надо мной.

– Что, доктор, не дышишь? Не сцы! Мы тебя сейчас в «черпаки» переводить будем. Святая армейская традиция.

Чувствую, стягивают с меня штаны. Напрягся, дергаюсь изо всех сил. Но куда там. Их четверо, все тяжелее меня. А дверь закрыта плотно, другие солдаты в казарме и не слышат ничего. А даже если и слышат – никто не поможет. Все боятся «дедушек».