Исчезая с рассветом

Пространство между внешними оболочками предназначалось для жилых апартаментов, в то время как стержень, который обвивала лестница, тоже, как правило, не пустовал: какая-то часть его помещений отводилась административным работникам, в то время как остальные двери пестрили табличками туманного содержания и недвусмысленного посыла – посторонние здесь явно не приветствовались.

Повинуясь внезапному импульсу, Десс дернула Барда за рукав и увела его за собой по одному из открывавшихся перед ними туннелей. Они вынырнули в совершенно другой башне – ее лестница была гораздо уже, чем та, из которой они пришли, в то время как стены ее отдавали отполированной бронзой.

Бард зажмурился, реагируя на внезапную смену освещения. Деспона понимающе хихикнула.

– У этого материала похожая интенсивность свечения, но совершенно другой состав, – пояснила она. – А еще – погляди, на каждом повороте висят канделябры, и в ночное время свет всегда остается в пределах твоей видимости.

– Я чуть было не забрел в одну такую башню, пока искал тебя, – пробурчал менестрель.

 – Для чего она предназначена?

– Эй, – развеселилась Деспона, – неужели ты думаешь, что я буду разбалтывать наши секреты случайному посетителю?

По стене скользнула тень, и Бард проводил ее глазами.

– Все никак не могу привыкнуть, – он покачал головой.

– Это не так просто, – понимающе кивнула Десс. – Но со временем начинаешь воспринимать их как некую часть интерьера и не особенно обращаешь внимание.

– Но она же настолько похожа на человека, – поморщился Бард.

 – Словно чей-то искореженный силуэт… Тонкие ноги, руки, узковатая голова… Она как будто задержала на мне на мгновение взгляд своих несуществующих глаз и пронеслась мимо. Это даже немного ужасает.

– Возможно, нас и вправду осмотрели, – осторожно согласилась Деспона. – Возможно, даже услышали…

Вот. Она сказала это. Его комментарий пришелся как нельзя кстати – теперь она без лишних на то усилий поймет, знает ли он о том, что тени могли подслушивать.

Но Бард ничего не сказал.

Он молча продолжил движение вниз, и Десс вынуждена была последовать за ним. Они явно играли во что-то. Десс ненавидела игры. Ненавидела, когда правила не были ей понятны с первого раза. Ненавидела просчитывать ходы.

– Бард, – начала она, но тут же осеклась. Его мысли явно были далеко: он почти не отреагировал на ее робкое обращение.

Они проделали остаток пути в тишине.

Стены начинали тускнеть по мере того, как на Шпиль спускался вечер.