Исчезая с рассветом

В старом мире, то есть. Сможет ли Бард ей помочь? Спорно, даже он был не всесилен. Да и захочет ли он? Можно ли было ему доверять?

Кто, кроме него и Гилфи знал о письме и смог бы преуспеть в его расшифровке? И почему письму дали дойти до адресата? Слишком много вопросов.

– Что ты хочешь от меня? – спросила она наконец.

– Помощи.

– Помощи в чем? Что тебе с того, что Шпиль исчезнет? Твое место не здесь. Если бы не я, ты бы никогда не прослышал о Шпиле, никогда бы не испытал его зов.

– Верно, – Бард одобрительно кивнул.

– Тогда что я могу для тебя сделать? Не томи! – взмолилась Деспона.

– Помоги мне… вернуть одну тень, – молвил Бард.

Десс прочла в его глазах неподдельную скорбь.

***

– Стало быть, это личное? – поинтересовалась Деспона, пока они с Бардом спускались по широкой винтовой лестнице к подножию башни Дзета.

Бард только усмехнулся.

– Твоя знакомая стала тенью? – не сдавала Десс.

Улыбка покинула глаза Барда, и он кивнул.

– Я ее знаю? – уточнила Десс. Она надеялась, что ее голос не дрожал слишком сильно. По крайней мере, с чего бы ему не дрожать в то время, как его обладательница бодро скакала вниз по ступенькам? Это было вполне естественно.

Бард снова покачал головой.

– Возможно, – бросил он.

Десс раздраженно решила не смотреть на него больше. Она не знала, что и думать.

Самым ужасным было то, что она не имела ни малейшего представления о том, как вернуть человека из теневого забвения, но говорить Барду об этом сейчас было бы слишком жестоко.

Бард предложил продолжить разговор в парке, и Деспона не стала спорить. Снаружи их ожидало куда больше шансов на то, что каждое слово встретит внимание нежелательной аудитории, однако Десс решила не поднимать эту тему. Если Гончие Фавра и вправду были у нее на хвосте, собственные апартаменты уже не казались ей таким уж безопасными.

Конечно же, Бард соизволил перед самым выходом еще раз привести ее в бешенство.

Когда у самой двери ее рука машинально потянулась за серой замшевой шляпкой, этот несносный менестрель заявил:

– У тебя чудесные рожки.

Боги!

Ремарка была совершенно напрасной. Бестактной. Чудовищной.

Рука Десс замерла в нерешительности, а глаза налились стыдом.