Гарнизон рассеченной скалы

Похоже на обряд. Чувствуешь запах? Свечи, благовония, антураж…

– Ты про вон тот балахон с капюшоном? – он кивнул в сторону фигуры по ту сторону прутьев. – Может у них просто обед?

– Кира мы в подземелье, – снова вызвал Ольгерд. – Если ты не поторопишься, нас казнят.

– Что ты там шепчешь, смерд?

Ольгерд получил пинок сапогом в спину. Охрана вернулась. Судя по всему, это был офицер. Человек в потертых доспехах и красном плаще пнул дверцу клетки и проорал:

– Эй красотка, время пришло!

Фигура в балахоне отложила свои приготовления и с той стороны дверцы лязгнул засов.

– Будь готов, – бросил Норман. – Я выиграю тебе время.

Прежде чем Ольгерд ответил, стражники рывком постаивали их на ноги и втолкнули в клеть. Норман освободил руки, как только дверка закрылась. Он подпер ее ногой и задвинул засов. Однако стража и ухом не повела. Недобро посмеиваясь, солдаты поднялись по ступеням и покинули зал. Норман сразу обратил внимание на стеллаж, увешанный оружием. Беззвучно скользнув к нему, он быстро обзавелся клинком.

Женщина в потертом черном балахоне, (а это была именно женщина), легко увернулась от его выпада.

– Ты выбрал смерть с оружием в руках? – мягко спросила она. – Это достойный выбор.

Ольгерд не сразу понял, что случилось, но следующий бросок Нормана стал последним. Лишь только капли его крови упали на пол, тело вспыхнуло синим пламенем и испарилось в долю секунды.

– Что… что это было? – спросил Ольгерд вслух.

– Милосердие… – так же мягко ответила женщина.

– Какое к чертям милосердие? – выкрикнул он в сердцах. – Ты человека убила!

Опасливо глядя на женщину, Ольгерд встал на круглую решетку, украшенную замысловатым орнаментом, и заглянул под нее. В небольшом каменном углублении стояла вода. Прозрачная как слеза, несмотря на то что минуту назад здесь была кровь.

– Это что, фокус такой? – осторожно спросил он. – Где кровь… где тело?

– Я дарую лишь быструю смерть.

– Алтарь?

– Ты стоишь на нем, чужестранец, – она провела ногой по железной решетке.

– Кто ты?

– Я Ками… жрица милосердия, – представилась женщина, скидывая капюшон.

Ольгерд на миг забыл, где находится. Лик женщины был столь же прекрасен и беспристрастен, как и ее голос. Серые, почти бесцветные глаза в купе с бледной, словно мелованной кожей и пугали, и восхищали одновременно.