Путешествие в Ятвягию

Стегинт присмотрелся и увидел выплывшую из тумана ладью с высоким носом и такой же кормой, без мачты и паруса, с белым шатром в середине.

– Патрик, посмотри, посмотри…

Проповедник открыл глаза и поднялся с колен. Корабль медленно приближался по течению. Странники подняли руки и, громко взывая, стали у самой воды. Ладья сначала прошла мимо, но потом повернула к берегу. Кормчий махнул монахам рукой, давая знак подойти.

На землю сошел старый одноглазый воин в пластинчатом доспехе[41 - Пластинчатый (ламеллярный) доспех изготавливался из металлических пластин, скрепленных ремнями.

] и коричнево-желтом плаще. Борода и волосы – цвета соломы. Лицо пересекал косой шрам. Он протянул Патрику серебряное украшение в виде браслета и, не без труда подбирая польские слова, произнес:

– Святой отец, моя племянница литовская княжна Гаудемунда, дочь великого князя Тройденя, просит принять этот дар в честь ее свадьбы с князем Болеславом и просит молить Бога о благополучном прибытии в город Плоцк и даровании супругам долгих лет и многочисленного потомства.

– Я с радостью вознесу мои молитвы о счастье доброй госпожи, но не будет лучшей благодарности за это, как если бы вы приняли нас на борт и помогли добраться до города, в который держите путь, потому что мы направляемся туда же.

Патрик отвечал по-литовски. Он не принял дара, и на суровом лице старого воина мелькнула растерянность.

– Святой отец, это свадебный поезд…

Из шатра донесся негромкий зов – красивый девичий голос призывал старого литовца.

Тот подошел по воде к борту ладьи и через ткань шатра шепотом переговорил с племянницей.

– Гаудемунда хочет знать, откуда ты знаешь наш язык?

– Во времена короля Миндовга я проповедовал в Литве, Налынанах и Ятвягии, – ответил ирландец.

Дядя с племянницей перекинулись еще несколькими словами. Ткань шатра дрогнула и из него появилась невеста в белом платье под синим плащом, высокая, с длинными, пока еще распущенными светлыми волосами, поверх которых была закреплена диадема в форме переплетающихся золотой и серебряной змеек с вкраплениями янтаря.

Восходящее солнце выглянуло из-за леса, и янтарь в диадеме как будто засветился изнутри.

– Лаума![42 - Божество женского пола, небесная ведьма.] – прошептал восхищенный Стегинт какое-то новое ругательство.

Старый литовец сурово посмотрел единственным глазом на мнимого монаха. Но Гаудемунда по-доброму улыбнулась.

– Ты ятвяг?

– Да.

– Дядя Сирпутий, я хочу, чтобы два этих странника сопровождали нас.