Путешествие в Ятвягию

Если паны не откажутся выпить за здоровье князя Конрада, мне ничто не помешает поднять чарку за здоровье вашего князя. Всем известно, что князь Лев – храбрый воин! Паны изволят улыбаться? Верно, паны прибыли не из Галиции от князя Льва, а из Волыни от князя Владимира? Как же я сразу не понял! Что ж, все знают, что князь Владимир – мудрый книжник и добрый христианин. Яцек, идите к нам! Хозяин, налей всем меда!

Патрик заметил тень, пробежавшую по лицу Раха. Сидевшие за столом осушили чарки, и корчмарь принес еще.

– Волынь – знатная земля, – продолжил Войтех, – есть красивые города. И девицы! Не такие, конечно, как дочери лехитов, но тоже ладные. Много хороших лесов, и зверь водится. Кто же по доброй воле захочет покидать такой край ради превратностей долгого пути? Не иначе, как панов привело в Черск важное дело?

– Так и есть, – подтвердил Борко.

– Уж не беда ли под Пултуском?

– Пану что-то известно об этом?

– О, это темная история, – многозначительно вздохнул Войтех.

– Темная?

– Никто не знает, что там произошло.

– Никто?

– Пан посол, наверно, любит повторять слова. Я так отвечу: никто из сидящих здесь, если только кто-то не знает больше, чем хочет показать. И пусть панов не удивляет, что я называю эту историю темной. Ведь известно, что ладьи хорошо охранялись.

– Мы уверены, что князь Конрад даст нам честный и полный ответ, что случилось в его земле.

– На то он и князь. Нам-то он об этом ничего не рассказывал. Я верю, что наши князья уладят все миром.

– Князь Владимир не только добрый христианин, – заверил Рах, – но и храбрый воин.

– Да, храбрый… – согласился, было, поляк, но тут лицо его расплылось в какой-то смущенной улыбке, словно ему было стыдно за гостей, он отвел глаза и потер брови, – эх… хозяин, принеси еще меда! Да, правда, русины храбры – как храбры чехи, венгры и многие славные народы. Но все познается в сравнении, и если говорить по чести, вы, русины, за все времена никогда не побеждали нас, лехитов, в открытом бою.

– Как это? – желваки на лице Раха напряглись, ноздри расширились.

Тяжелая рука Борко вовремя легла на плечо молодого боярина. Стегинт понимал польскую речь через слово и следил за выражениями лиц. Поляк, не теряя ни капли благодушного спокойствия, развел чуть в стороны лежащие на столе пухловатые ладони, и на его уютном лице отразилось нечто сродни сочувствию.