Путешествие в Ятвягию

Патрик снял с плеча суму, бросил ее на землю и, не снимая сапог, вошел по колено в озеро, замочив полы плаща.

– Стегинт! – крикнул он громко, затем опять обернулся. – Помогите же!

Послы переглянулись. Борко поднялся, но не сошел с места. Патрик пошел дальше. С каждым шагом дно опускалось и идти становилось труднее. Когда вода поднялась до подбородка, он вдохнул и опустил голову. Озерная муть едва просматривалась и резала глаза. Монах выпрямился, чтобы набрать воздуха и по-настоящему нырнуть, и тут до его слуха донесся смех.

Спотыкаясь и падая, униженный проповедник выбрался на сушу. Спутники продолжали смеяться, не сдерживая веселья. Ятвяг согнулся, держался одной рукой за живот, а другой показывал на Патрика. С потяжелевшей одежды монаха ручьями стекала вода. Он поднял глаза и с грустью посмотрел на людей.

– Доброе ли дело смеяться над старым человеком? – спросил он тихо, и в его голосе не было упрека, а только печаль.

Ирландец отвел глаза, словно стыдясь чужой наготы, подобрал суму и медленно побрел к лошади, ставшей из главного врага единственным другом. Путники притихли. Каждый смотрел в свою сторону. Стегинт присел и стал ковыряться в прибрежном песке.

Утром четвертого дня посланники Владимира достигли Черска – небольшого города на левом берегу Вислы. Дворец находился в крепости. Вельможа Конрада ответил послам, что князь уехал на охоту, и сказал ждать на постоялом дворе.

Над входом в корчму висел лосиный череп. Потемневшие от копоти дубовые стены, покрытые шкурами, освещало открытое пламя и несколько лучин. Посетителей было немного. Хозяин поставил на стол чарки питного меда и положил белый хлеб. Гости ели молча. Сидевший за соседним столом усач в добротной немецкой одежде, широкий и в плечах, и в животе, поднялся и, покинув товарищей, направился к русинам.

– Не будут ли возражать любезные паны, если пан Войтех сядет с ними за один стол?

Борко жестом пригласил его.

– Какое-то чутье подсказывает мне, что паны прибыли из Руссии. А чутье редко обманывает пана Войтеха.

– Мое имя Борко. Я посол русского князя. Со мной мои спутники.

Войтех с достоинством покрутил ус.

– Что ж.