Инициация и другие рассказы

Уровень адреналина в крови Германа, видимо, зашкаливает, потому что он, несмотря на наше сопротивление, проталкивает дверь – и мы втроём валимся на пол в коридор. На лице у Германа такое выражение, как будто он весь день сражался с зомби и один из них таки укусил его в шею. Мы, уже не сдерживаясь, ржём до колик. «Герман, нет никакого paper монстра… – давим мы сквозь слёзы. – Они все остались в Госзагрансобственности»… «Дебилы!» – цедит Герман, вставая с пола и отряхиваясь.

С тех пор на упоминание paper монстров в присутствии Германа было наложено табу, но мы с Игорем ещё год перемигивались и маскировали покашливанием приступы гомерического смеха.

Кажется, с годами я стал намного добрее…

О формальном и содержательном

Эта тайна была со мной лет 25. И вот теперь мне захотелось-таки раскрыть её широкой общественности ввиду полного истечения срока давности. Тем не менее участники этой истории, я надеюсь, и ныне здравствуют, и, возможно, им будет интересно вспомнить былое и посмеяться. Честно говоря, когда всё происходило, смеялись далеко не все, но я уверен, что за прошедшие годы те, кому было не до смеха, стали мудрее.

Я был тогда на третьем или четвёртом курсе уважаемого питерского института, естественно, переименованного впоследствии в университет. В институте решили провести большую конференцию и к ней издать тезисы докладов, которые заcчитывались бы за публикацию. Публикациями мерились не только аспиранты, но и студенты: по тем временам разместить свой текст (свои мысли!) в настоящей книге – это было действительно нечто значимое и солидное.

Тезисы свои нужно было оформить по очень строгим правилам, напечатать на листе А4 и сдать специальному человеку. Предложения типа «давайте мы пришлём по электронной почте содержание, а потом один технический сотрудник за день всё отформатирует» отметались с негодованием. Чтобы всё было максимально серьёзно, этим специальным человеком, который принимал тезисы, был назначен доктор технических наук, профессор (!) Эмиль Иосифович Богуславский.

Профессор сидел с линейкой и измерял поля и шрифты в распечатанных тезисах, решительно разворачивая бестолочей, допустивших отклонения от стандарта. Психика Эмиля Иосифовича мужественно сражалась с переживанием очевидной бессмысленности этого занятия и ощущением его несколько избыточной квалификации для подобного дела. Тем не менее, победив когнитивный диссонанс, он выполнял вышестоящее поручение с огоньком и по всей строгости военного времени.