Морось. Сборник рассказов

Прощал ему его слабости. Снисходительно относился к легкому амбре алкоголя во второй половине дня. Дед был незаменим в период новогодних празднеств. Его внушительная и представительная соматическая конституция, как ничья другая, подходила для облачения в костюм деда Мороза.

В начале очередного учебного года один из младших классов пополнился новеньким. Светловолосый, насупленный мальчик с пуговицей вместо носа примостился в самом конце строя. Он был ниже на голову всех своих сверстников. Одет был в заношенные и застиранные спортивки.

Явно с чужого бедра. Однако смотрел мальчик на всех с преизрядной долей чванства.

Деду показалось его лицо до боли знакомым. Он заглянул в классный журнал. Среди привычных имен выделялось одно – Наум.

***

После своего бегства кустами палисадника я вдоволь повеселился на лугу, гоняя не крупнокалиберный скот. Излазил вдоль и поперек скелет трактора. Вернулся спустя пару часов. Дед ковырялся в сарае. Грохотал и чертыхался. Мама и бабушка, раскрасневшиеся, в повязанных на головы косынках, сидели во дворе.

Кухня пустовала. На столе лежал тот самый листок бумаги, над которым так старательно корпел дед. Я подошел и взглянул на него. Не обнаружил никакой писанины – только рисунок. Лошадь, усыпанная яблоками, била копытцем. Ее грива воздушной, пышной гладью стлалась по шее. Простой, незамысловатый рисунок. Лошадь больше похожая на леденец или на игрушку-свистульку. Такими лошадей обычно малюют дети.

Так мой дед пытался изничтожить тот алогичный и неприемлемый барьер между нами.

Мы оба не знали, как подступить друг к другу. Дед зашел издалека, откуда-то из-за угла. Теперь пришел мой черед подступить тем же манером. Глядишь, рано или поздно сблизимся.

Призвание

Мои родители решили сменить тихий уголок, в котором неустанно колдует природа, на крупный промышленный город, где ничего не колдует, а только источает смрад. Они надумали променять небрежные, рожденные вдохновением мазки на вычерченные с помощью огромной рейсшины прямые линии и углы.

Здесь не было на что засмотреться, зато здесь была работа. А у мамы на руках – моя сестра. Которая тогда еще не была сестрой, а просто дочкой. И хотела есть.

Двоюродный мамин дядя любезно и, что еще важнее, безвозмездно предоставил родителям в распоряжение двухкомнатную квартиру. Это был добрый и щедрый человек. Его душа была шире, чем экватор. Я прекрасно его помню. Он мог высиживать яйца. Как самая настоящая курица.