Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Сановник выпрямился и с гордой осанкой прошествовал дальше по своим делам.

Нахор украдкой огляделся. Так и есть – за ними наблюдало несколько дюжин пар глаз. Все занимали какое-то место в иерархии Храмовых скал. И можно было не сомневаться, что нынче же вечером в определённых кругах пойдут толки, что такой-то и такой-то сегодня поздно ввечеру имел быстрый разговор с членом Великого Синода.

Интересно, какую выгоду из этого постарается извлечь сей сановник?

Нахор кивком поприветствовал всех, кто на него смотрел, и пошёл дальше.

Подобного рода мелкие интриги в Храмовых скалах были не редкость – все члены Синода давно привыкли и не обращали на это внимания. Отчасти это было вызвано тем, что в верхушке Храмовых скал дела происходили куда смелее и интереснее. Да и проворачивали их люди куда умнее, чем большинство местных.

Нахор сдержанно улыбнулся – он был старожилом в Синоде и справедливо полагал себя одним из умнейших людей в Храме. Если не во всём Горнем.

Место, где заседал Синод, называлось большим столом.

Он находился на девятом этаже третьей из семи башен главного храма. Когда Нахор вошёл, большинство членов уже были на своих местах. Не хватало только Хеттуры, Каина и его самого.

– Доброго здравия, господа! – Нахор приветствовал всех на ходу по пути к своему месту за столом.

Синод закивал и нестройно поприветствовал своего негласного предводителя. Лица святейших отцов были растеряны.

Рыхлый, как тесто, Алеф задумчиво потирал щепотью окладистую седую бороду.

Нужно было знать Алефа, чтобы понимать, насколько он сейчас напуган. Обычно ему было плевать решительно на всё, должно было случиться нечто в высшей степени невероятное, чтобы тот задумался хоть на мгновение.

Рядом с ним сидел Мелех. Этот вообще надвинул глухой капюшон себе на лицо, чтобы никто не смог прочесть его выражения. Руками Мелех попеременно то сминал, то разглаживал батистовый платок с искусной вышивкой.

Напротив него сидел кривой Фарра. Он периодически пытался заглянуть под капюшон святейшего отца, а когда у него это не выходило, то мрачно всматривался в лица остальных.

Яфет тёрся горбом о спинку своего стула и матерился, как последний лихоборский ушкуйник. Ругался тихо, но при этом весь Синод слышал его отчётливо, до последнего слова.

У книжных полок метался из стороны в сторону тонкий и изящный Сиф. Он делал вид, что читает, но на самом деле просто перелистывал страницы, чтобы занять себя хоть чем-то.