Крылья нетопыря. Часть II. Трон из костей

Такой боли он не чувствовал ещё никогда, даже в первый раз, когда нечто подобное уже случилось зимой. Тогда на какой-то миг все Храмовые скалы, от мала до велика, ощутили головную боль и тошноту. Но продлилось это всего несколько мгновений и прошло. Нынче боль накатила такая, что Илия буквально слышал, как хрустят его кости, того и гляди угрожая сломаться. Ощущение было такое, будто в скелет, в каждую, самую маленькую кость, залили раскалённое железо, а потом принялись лупить тупыми гибкими палками. В какой-то момент Илия даже малодушно взмолился о смерти.

Сейчас, когда всё прошло, а боль во всём теле мало-помалу начинала стихать, святой отец устыдился своего мелочного поступка. Какая-то часть его разума между тем холодно и отстранённо отметила: «Как всё-таки быстро и радикально твои взгляды на жизнь могут измениться под гнётом самой обычной боли, если сделать её достаточно сильной и продержать достаточно долго».

Неожиданно громко и визгливо скрипнула дверь темницы. Илия перевёл на неё усталый взгляд и отстранённо проследил за тем, как внутрь заходит Нахор.

Этот был бледен, как покойник, и едва держался на ногах. Вездесущее пенсне болталось на тонкой цепи, прикреплённое к петлице на воротнике рясы. Сам член Синода осторожно пробирался вдоль стены, держась за неё двумя руками. Не доходя до Илии пятнадцати шагов, он привалился плечом к шершавой скалистой породе и съехал по ней вниз.

Дверь снова скрипнула и закрылась.

– Я смотрю, тебе тоже досталось? – первым нарушил молчание Илия.

– Да, как и тебе.

Нахор попытался водрузить пенсне на нос, но его руки тряслись, и после нескольких безуспешных попыток он оставил это.

– Я думал, это ты нас всех так, – глухо произнёс член Синода.

– А это не я.

– Я уже понял.

– Есть мысли, что это было?

– Я думаю, что это твой Азарь. Не знаю как. Может, ему как-то удалось удрать от рытников, а может, переловил их всех собственноручно и принёс в жертву какому-нибудь языческому богу. Или я не знаю, что ещё… Но он точно как-то в этом замешан.

Мы разберёмся.

Опальный голос Синода иронично фыркнул.

– Даже не сомневайся, – Нахор вздохнул и помассировал переносицу. – Но я не за этим пришёл. Как ты это сделал? Тогда, во время казни.

Илия довольно крякнул.

– Что, обосрались, господа святейшие отцы?

– Не то слово.

– У меня есть объяснение, но оно тебе не понравится, Нахор.

– И всё-таки?

– Это Господь.

– Чего?

– Господь, – невозмутимо продолжал Илия.