Размытые линии

Перед выходом из пассажирского отсека космонавты ещё раз устроили минуту тишины. Ритмичные стуки раздавались все же сверху, так как челнок был под наклоном. Кажется, безопасник стучал по трубам.

Шарлотта вколола Виктору коктейль из лекарств, который должен был снять болевой синдром и взбодрить его.

Виктор, Забира и Шарлотта цепочкой, держась друг за друга, шли по коридору, чтобы не потеряться в дыму. Часть прохода, как и ожидалось, смяло при крушении, однако протиснуться всё равно можно было.

Раз в несколько минут они останавливались, вслушивались в стук, который понемногу становился громче, и продолжали движение.

Лишь раз на пути их задержала баррикада из труб и проводов, кишками вывалившихся из разорванной стенной панели. Забира проверила, нет ли напряжения в цепи («Нормалды всё, не тюкнет») и под давлением ли трубы («Осторожно! Это канализационная труба. Ща по горло в говне увязнем»), отсекла то, что можно, расчистила проход и помогла охающему Виктору пройти.

Дым в пассажирском отсеке скрыл беспорядок, который образовался на челноке при крушении.

Виктор пытался не думать о том, как и какими средствами предстоит ремонтировать челнок, решив сосредоточиться на выживании экипажа. Но маячившая на периферии сознания мысль лишь ухудшала его и без того безрадостный настрой.

Ситуация осложнялась тем, что челнок несколько раз перевернулся при жёсткой посадке, а теперь лежал неровно, из-за чего им приходилось двигаться под углом. Это было похоже на аттракцион с «перевёрнутой комнатой», когда прикрученная к потолку мебель запутывает зрителя. Поэтому в некоторых местах приходилось не идти, а карабкаться. Слабая гравитация луны помогала, но не сильно. Из-за этого тело Виктора разрывало молниями боли, но он старался не жаловаться, а лишь ругался про себя, охал и шипел, когда перехватывало дыхание.

Тем временем стук усиливался.

Подойдя к шлюзовому отсеку, Забира не выдержала и закричала:

– Бао! Мы здесь! И идём! Держись!

В ответ они услышали крик, в котором смешались боль и страх. Дикое животное, попавшее в капкан.

Шлюзовая имела двойную защиту, предохраняя остальную часть челнока от декомпрессии. Поэтому, пока механика не выравнила давление, двери не открывались.