Цикл «Как тесен мир». Книга 4. Встала страна огромная

Когда в десять лет он вместе с товарищами-одногодками подал заявление на вступление в гитлерюгенд (что отец ему делать заранее не советовал), то с горечью узнал, что он не полноценный ариец и вход в почетную молодежную организацию, куда приняли почти всех его дружков, ему заказан. Полноценный – не полноценный, но школу он все-таки закончил, отец неожиданно умер и он, как старший сын, волей-неволей взвалил на себя заботу о довольно крепком налаженном им хозяйстве. Когда пришло время, его, несмотря на отца-унтерменша, призвали в вермахт.

Уже больше года он в армии, и вот сегодня утром – его первый реальный бой. Вовремя удачной для доблестного германского оружия утренней атаки Иоганн издали увидел русских, испытывая к ним довольно противоречивые чувства. Сам-то он по ним не стрелял – был третьим номером в пулеметном расчете и только переносил за товарищами коробки с лентами и патронами и запасные стволы.

– Не стреляйте, – попросил Иоганн подозрительных немцев, с легким акцентом выговаривая русские слова; осторожно, чтобы не разлить, поставил на землю полные закрытые крышками котелки и поднял руки.

– Откуда русский знаешь? – спросил его черноусый «немец» с каким-то татарским разрезом глаз (не арийским, так точно) и на взмахе задержал штык, которым готовился заколоть очередного фашиста.

– У меня папа русский, – мгновенно побледнел, поняв его движение, Иоганн и захлебываясь словами, быстро рассказал о покойном отце, добавив, что ни он, ни отец никогда нацистов не поддерживали и вообще в русских он не стрелял.

– Погодь его резать, Чумаченко, – подошел старшина, – давай поговорим с хлопчиком. Может, он нам живым больше сгодится. Ты, парень, жить хочешь?

– Да, – сглотнув ком в горле, кивнул Иоганн. – Конечно.

– Нам поможешь?

– Да.

– Для начала расскажи, что тут у вас происходит. Пальба, я слышу, усилилась. Пушки грохают, снаряды рвутся… Только правду говори. А то…

– Я правду скажу. Там (парнишка махнул рукой на юг) русские танки наступают.

– Танк! – вмешался в разговор, несмотря на забинтованное лицо Якобеску, вспомнив, как называли свои грозные машины русские. – Русиште танк! – замахал он в ту сторону, где наступала танковая бригада и добавил:

– Кавалерия ромунеска.

– Русские танки и румынская кавалерия? – переспросил понятливый старшина и сержант кивнул.