Тривселенная

Впрочем, это имя вам ни о чем не говорит, я прав?

Аркадий кивнул.

– Мы спорили, – продолжал Чухновский. – Нам было очень интересно друг с другом, вот что я вам скажу… Когда мы с Генрихом познакомились, он жил в институтском общежитии, это был еще тот проходной двор. А я вообще не имел в Москве своего угла. И дочь тогда жила на Ближнем Востоке…

– В Израиле?

– На Ближнем Востоке, – повторил Чухновский. – В Палестине, если быть точным. Впрочем, это неважно, я все время забываю, что вас не интересуют старые дела.

– Почему? – удивился Аркадий. – Это очень интересно. Лишний раз убеждаешься, что все, казалось бы, самые странные поступки имеют обычно очень простое объяснение.

– Все действительно очень просто в этом мире, – сказал Чухновский. – Сложности придумываем мы сами. Генрих Натанович умер. А вы создаете из этого очередную сложность только потому, что никто не видел, как именно это происходило.

– Никто, – согласился Аркадий, – вот потому я и хотел спросить у вас: когда Подольский не пришел на встречу, вы поинтересовались, что произошло?

– Я? Нет, он позвонил сам.

– Что читали, простите?

– Сидур. Молитвенник. Потом отложил книгу и посмотрел на часы. И тут как раз позвонил Генрих.

– Очень удачно, – сказал Аркадий. – Часто вы смотрите на часы и даже запоминаете время?

– Нет, это произошло случайно, – сухо ответил Чухновский.

– Подольский объяснил причину своего отсутствия?

– Нет, почему он должен был что-то объяснять? Просто извинился и сказал, что прийти не может, дела. Мы договорились, что он придет сегодня в обычное время.

– Он был взволнован?

– Нет. Выглядел как всегда.

– Он говорил из дома?

– Не думаю. Я помню обстановку в его комнате в «Рябине», он часто мне оттуда звонил. Это был другой интерьер.

– Какой?

– Пожалуй, он звонил из… гм… Кафе? Нет, какая-то комната. Стена, на фоне которой… Больше ничего.

– А обычно, – сказал Аркадий, – Подольский приходил на ваши встречи вовремя? Я имею в виду, вы с ним договаривались заранее или он являлся, когда ему хотелось?

– Наши беседы не были регулярными, – раввин бросил на Аркадия задумчивый взгляд. – Генрих Натанович приходил после работы, и у нас были час-полтора до начала молитвы.

– Он оставался молиться?

– Иногда оставался, иногда нет. Вы задаете нелепые вопросы, молодой человек.