Дорога на Элинор

И дядя Степа, конечно, знал, что Терехов все это знает. Но у литературы свои законы, и надо ли это повторять еще раз, если Терехов в начале своего выступления рассказывал о сути и цели криминального романа? О мифологизации преступной идеи, о символическом значении образа частного детектива и его преимуществе по сравнению со стандартным для советской литературы образом бравого милициейского следователя…

Говорить об этом Терехову не хотелось, он устал, торопился, его ждала Маргарита, но как-то так получилось, что слово за слово, фраза за фразой, и разговор со старшим лейтенантом затянулся, продолжили они в его кабинете, где нашлась бутылка «столичной» («Не подумай чего, на работе не пью, а вот после – это уж как придется»), странным образом Мартынов оказался весьма сведущ в технологии детектива, знал, чем метод Холмса отличается от метода Вульфа и, тем более, от метода Мейсона, не говоря уж о методе Пуаро, и в тонкостях характеров великих сыщиков разбирался прекрасно – но современную российскую криминальную прозу на дух не переносил и Терехова, кстати говоря, тоже, хотя и признавал, что, в отличие от прочих, в его романах еще сохранилась прежняя романтика отношений преступника и сыщика, и грань между добром и злом, исчезнувшая в иных современных произведениях, у Терехова, к счастью, видна достаточно отчетливо, хотя порой и выглядит слишком навязчиво.

В общем, поговорили неплохо. В час ночи Мартынов довез Терехова до дома на своем «жигуленке», и только тогда он вспомнил, что обещал быть у Маргариты в десять, она приготовила цыпленка-табака, и теперь ему неделю придется ползать перед ней на коленях – фигурально, конечно, – чтобы вымолить прощение…

– Майор Мартынов слушает, – степенно проговорил в трубке забытый уже голос бывшего старшего лейтенанта.

– Поздравляю с повышением, – вырвалось у Терехова.

– Спасибо, Владимир Эрнстович, – поблагодарил Мартынов, удивив Терехова настолько, что он, не удержавшись, спросил:

– Вы меня узнали?

– С вероятностью процентов девяносто, – сказал майор.

– А я вот быстро забываю, – признался Терехов, – голоса, лица, особенно фамилии. Правда, сюжеты прочитанных книг помню, даже если читал в глубоком детстве.

– Профессиональное, – сказал Мартынов. – Так я вас слушаю, Владимир Эрнстович. Простите, не могу долго говорить…

– Да-да, – заторопился Терехов.