Рейдер

Далее они продадут предприятие другой фирме, а та в свою очередь следующей. И уже третий покупатель получает статус добросовестного приобретателя. И вся эта операция может быть закончена в три дня.

Предатель

Если бы Павлов не щелкал по клавиатуре, тишину в кабинете можно было назвать гробовой.

– К чему вы клоните, Артем Андреевич? – суровым голосом прервал молчание Мальков.

– Пока ни к чему, – печально улыбнулся адвокат, – я лишь поясняю ситуацию. Вы должны были спохватиться при первых же признаках готовящегося захвата.

– Я не являюсь, – ответил директор пансионата, – я пришел сюда не так давно, когда акции были уже выкуплены.

Павлов щелкнул по клавише в последний раз, откинулся на спинку стула и оглядел руководство НИИ.

– Изменю вопрос: кто из вас перестал быть акционером НИИ?

– Что это все значит, Артем? – встревожился Батраков.

– Только то, что кто-то голосовал не арестованными акциями на фиктивном собрании акционеров за смену руководства. Это значит, что кто-то из вас…

Руководители недоуменно переглянулись.

– Да-да, из вас, – подтвердил адвокат, – или сам завладел предприятием, или тайно передал свои акции нынешним захватчикам.

В кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно, как ветер качает кроны берез. Никто не хотел признаваться.

– Это чисто технический вопрос, – вздохнул Павлов, – и его можно легко прояснить, например, достав реестр акционеров.

И тогда подал голос Прошкин. Он встал из-за стола, откашлялся и все тем же хриплым голосом произнес:

– Это… кхм… это я виноват.

* * *

По кабинету пролетел короткий вздох ужаса и разочарования. Все уставились на стоящего, словно провинившийся школьник, зама по науке.

– Удельная цена тридцати сребреников, – угрюмо прокомментировал Мальков. – Сколько же ты выручил в абсолютном выражении, Иуда?

– Ничего я не выручил… – устало произнес Прошкин и сел, почти упал на стул.

У него был вид совершенно раздавленного человека.

– Как так – ничего не выручил? – опомнился Батраков. – Что, вообще, происходит?!

– Доверенность, – понимающе хмыкнул Павлов и обратился к Прошкину: – Вы дали кому-то доверенность на управление акциями?

Тот убито кивнул.

– А почему ты молчал? – поддержал его финдиректор.