Вероломное племя

Когда Кина спросил, что происходит и зачем они схватили его, те лишь захлопали в ладоши, как мартышки, не знавшие иного способа контактировать с ним. Ситсы не оставили парня голодным. Они дали ему кость, на которой было немного мяса, и поставили перед ним миску с дождевой водой.

Под утро двое из ситсов легли спать, а один, самый крупный, остался караульным. Он не издавал ни звука, лишь кидал себе под ноги костяной кубик с выцарапанными на гранях полосками. Сам себя развлекал, пока остальные спали, а пленник Кина со связанными руками и ногами наблюдал за действом.

– Давай на двоих, – произнес Кина, взглянув на лысого амбала.

Тот не понял, чего от него хочет мальчишка. Дикарь состроил грозную физиономию, отодвинулся подальше и продолжил кидать костяшку. Раз за разом он, судя по надутым губам, злился на себя, фыркал и более гневно бросал кубик.

Кина опустил подбородок, взялся связанными руками за амулет, снял его и протянул индейцу.

– Вас это интересует? Я видел, он для вас что-то значит.

Заберите, но отпустите меня.

Индеец посмотрел на мальчишку, вырвал из его рук амулет и надел обратно. Кина поднял растерянный взор, но не решился говорить снова. Натужно вздохнув, он продолжил надоедать своим вниманием индейцу, вернувшемуся к прежней забаве. Тот схватил костяшку, отвернулся к нему спиной и открыл новую партию. Кина в ту минуту взглянул на спящих ситсов, изучил возможные пути отхода и притих. Нащупав под ногой камешек, забрал его и завел руки за спину. Так он мог попытаться перерезать взбухшую от влаги веревку.

Солнце явило свои мутные лучи сквозь мокрые ветви деревьев. Желтоватый туман лег на выпирающие из чернозема корневища, объял стволы и будто плыл к реке. Время катилось, как шар по горе, а Кина продолжал освобождать себя от вязаных оков. Прошло несколько часов, прежде чем он разрезал веревку на руках. Впереди самое сложное – освободить ноги. Он всем своим видом показывал, что все еще связан, иногда стонал, как делал это ранее.

Единственный неспящий ситс не придавал этому значения. Он искренне не желал встречаться взглядом с Киной. Парень, в свою очередь, внимательно наблюдал за остальными и пытался развязать узел на ногах так, чтобы никто не услышал. Каждый раз, когда к нему оборачивался ситс, Кина кривил лицо и просил отпустить его, но дикарь лишь убеждался, что все в порядке, и возвращался к игре.

«Свобода!» – первая мысль возникла бы в голове каждого, кто оказался на месте Кины.