Вероломное племя

– Молчи, иначе Холодный Клен услышит нас!

Они дошли до берега реки Сумаэ, Шайна осмотрелась, а после приблизилась к Облаку, не сводившему с нее недоуменного взгляда. Она тихо произнесла:

– О чем тебя просил Отчаянный Волк?

– В его типи не заходить…

– Да нет, – встряхнулась и закатила глаза. – Не в тот день. Сейчас, когда он уезжал.

– Ааа… не помню!

– Охранять меня! Вспомнил?

Предрассветное Облако растерянно задрал нос, скромно отступил и пробурчал:

– Забыл.

– Мне нужна твоя помощь. Только не спеши отказываться.

– Хорошо, – устало выдавил Облако.

Шайна рассказала ему о заговоре вождя. Едва не разорившись на горькие слезы, объяснила, что нужно спасать родителей, а когда вспомнила про Кину, то вовсе разрыдалась и припала к груди Облака. Он обнял ее и в попытке успокоить начал гладить по спине.

– Кина храбрый и не даст себя в обиду! – сказал Облако. – Поверь мне, он обязательно вернется и покажет всем!

– Кина самонадеянный, и это меня пугает! – через всхлипы говорила Шайна.

– Хорошо! – сказал Облако и собрался уходить.

– Постой! – возмутилась Шайна. – Ты куда?

– Расскажу маме, сама же предложила.

– Нет! Ты меня не понял. Нам нужно предупредить моих родителей. Те, кто в племени, не должны ничего знать.

– Почему?

– Их сразу же убьют!

Предрассветное Облако вздрогнул. Он посмотрел на лагерь. Вдалеке небо осветилось грозовым заревом. После этого Облако обернулся к Шайне, не спускавшей с него умоляющего взора.

– Ты уверена? – спросил он.

– Я подслушала!

– И что ты предлагаешь?

– Поехать наперерез Скромному Лису. Он только что уехал. Мы еще можем опередить его.

– А мама?

– Черт с тобой! – махнула рукой Шайна и пошла в лагерь. – Сама справлюсь!

– Постой! – просил Облако.

Шайна целенаправленно двигалась к стоянке. Она смотрела то на Холодного Клена, опершегося на свое копье и смотрящего вдаль, то на загон для лошадей. Подойдя к загону, она выискала лошадь по кличке Майя, принадлежавшую индейцу Кривому Носу.

– Тише ты! – прошипела Шайна.

Тут же к ней подскочил Холодный Клен. На хмуром старом лице вырисовывалось недовольство. Он осмотрел Майю, на чьей коже находились бледные отпечатки ладоней.

– Далеко собралась? – грубо спросил, выставив перед собой копье.