Вероломное племя

 – Отец говорил…

– Знаю! – оборвал Серая Пятка. – Для всех мы мертвы!

– И зачем тебе возвращаться туда, если они угрожают?

– Есть незаконченное дело!

– Какое?

– Тебе не нужно знать! – буркнул Серая Пятка. – Мчи прочь!

– Я хочу помочь! – порывался Кина.

– Ты никак не поможешь! – закричал Серая Пятка. – Мальчишка, не видящий волоска между преданностью и предательством, не способен стать вождем!

– О чем ты? – вскрикнул Кина.

– Верно сказал перед смертью шаман Пыльная Собака. Ты не вождь хеллисин!

– Что это значит? – спросил Кина и набросился на Серую Пятку.

Старший опрокинул его на спину, вытянул его левую руку и расправил пальцы.

– Что ты делаешь? – вопил Кина. Он молил о помощи, но ветер крал его слова. Серая Пятка вынул из ножен кинжал и ударил им по безымянному пальцу юнца. Кина взревел и начал задыхаться. Он держался за руку в мечтах преодолеть невыносимую боль. Кровь мгновенно смывалась дождем. Серая Пятка похлопал Кину по плечу и положил его палец к себе в мешочек, висевший на пояснице.

– Почему? – сквозь слезы вскрикнул Кина.

Серая Пятка всплеснул руками и недобро посмотрел на него. Кина не отпускал трясущуюся руку и с каждым новым громом взрыдал все сильнее. Серая Пятка наклонился над ним, схватил за волосы и взглянул в глаза, в которых в ту секунду отразилась молния. Индеец ненавистно пыхтел, взмахами головы скидывал с себя увесистые дождевые капли, но не уводил жестокого взора от парня.

– Хочешь еще одного пальца лишиться? – голос его звучал грозно.

Кина молчаливо помотал головой. Он всхлипывал, но будто начал забывать о боли. Его сердце сжалось от предательства и жестокости, с которой он никогда до этого не сталкивался. В глазах бушевал океан мести, но выплеснуть его наружу не выходило. В это мгновение все было против Кины, даже Луна, ушедший далеко в прерию, чтобы найти хоть что-то для своего пустого брюха.

Серая Пятка вскочил на коня, наградил Кину безжалостным взглядом и выпустил из себя звонкий клич: «Яуйя-яуйя». Индеец ударил коня и помчался вдаль.

Через несколько секунд его уже не было видно. Он скрылся за плотной дождевой пеленой.

Кина неотрывно смотрел на руку, лишенную пальца. На его лице вычерчивалось отвращение к самому себе, как к уродцу, от которого отреклась семья. Внутри все бурлило, но наружу вырвался лишь жалкий крик, вмиг заглушенный громом.

8

Скромный Лис один в своем тихом жилище. Он сидел на коленях перед костром, по правую руку от него на земле стояли чаши.