Обитатели пустоты

Мужчина залез рукой во внутренний карман куртки, вынул его и отключил. Он посмотрел потерянным взглядом на Родиона и спросил:

– Я могу на тебя рассчитывать? Анжела умоляла, чтобы ты к утру все сделал.

– Странные вы люди, – разошелся Родион. – Только умолять и можете. И кого умолять-то, – патологоанатома! Я для вас как бог, знаю, что внутри каждого, распоряжаюсь телами, как вздумается, а вы и рады просить меня и задабривать лестными словами.

– Да хватит строить из себя великого отца, – всплеснув руками, рассердился Александр.

 – Это твоя работа! – Он склонился к Родиону и с презрительным прищуром, взглянув в его слегка раскосые глаза, продолжил: – Рыжий, я тебя не понимаю. Да и никто тебя не понимает. Что в твоей голове творится? Ты после смерти матери сильно изменился.

– Это все из-за живых людей! Жужжите вечно над ухом, как мухи. – Родион встал, схватил трость и похромал к выходу, продолжая ворчать: – Единственное от вас спасение – морг. И даже здесь достаете.

– Какой ты, Родь, все-таки чудной, – рассмеялся Александр ему в спину.

 – Тебе нужно показаться психиатру.

– Презираю, когда мне указывают! – развернувшись, гневным тоном высказал Родион.

– Значит, мне все-таки пойти к главврачу? – пригрозил Александр.

Родион поднял на него повинный взгляд. Изучив того с ног до головы, он сердито выдохнул, нахмурив рыжие брови. Мужчина схватил спортивную сумку, подошел к свободному секционному столу и, поставив ее, обернулся.

– Не нужно, – прозвучал его увядший голос.

 – Вези тело.

– Если хочешь, я могу заехать к тебе и покормить Костика, – сказал Александр. – Дашь ключи от квартиры?

Родион даже не вздохнул в его сторону. Оскорбленный грубым беззвучием, Александр оставил пространство глянцевых стен, покойных под бледным ламповым светом.

***

Спустя время все было готово к операции. До отвращения блестящие под ярким светильником инструменты на столе, укрытом бирюзовой простыней, были уложены в два ровных ряда. Родион взял фотоаппарат, сфотографировал худое голубоватое тело Гринева, а после более тщательно под лупой осмотрел каждый сантиметр его кожи.

В неприятной тишине его одинокие шаги и удары трости о бетонный пол отдавались легким эхом, что могло насторожить не привыкшие к богоугодной атмосфере уши. Врач взял диктофон, нажал на кнопку записи и принялся говорить, как сам привык, вполголоса:

– Петр Дмитриевич Гринев. Мужчина. Рост – 183 сантиметра. Худощавого телосложения.