Непобедимое племя

Не знаю, что тогда шепнул ему Брэдли, или сколько дал ему денег, но обходился Генри с нами, как с владельцами этих земель.

Вечер стремился к завершению. Два млекопитающих валялись на полу, Гимли продолжал бездушно лежать, а О’Блик за весь вечер съел только небольшой кусок мяса и отпил пару глотков рома. Он сидел под светом керосиновой лампы и читал свою книжечку с молитвами. Я допил остатки рома, подымил на улице трубкой и поднялся на второй этаж в комнату. В глазах к той минуте уже все плыло, ноги заплетались, а мозг не хотел соображать.

Я лег в мягкую, как перо, кровать и отключился.

6

Проснулся я от толчка в бок. Открыл глаза и недоуменно осмотрелся. Рядом, уткнувшись лицом в подушку, лежала Эвелин. Она была обнажена и даже не прикрыта одеялом. Распущенные светлые волосы устилали ее спину и тянулись к заднице, отражающей солнечные лучи. Я тут же вскочил. На мне мой костюм, значит, ничего постыдного не случилось. Я вытянул шею и увидел за Эвелин лежащего в позе эмбриона Брэдли. Тот тоже был без всего.

Тут же мне стало противно. Чем они занимались, пока я спал рядом? Уж точно не разговаривали.

– Привет, малыш, – сонно пробубнила Эвелин.

– Что здесь происходит? – вскрикнул я.

Брэдли очнулся, потер рукой макушку и рассеянно осмотрел комнату. Он молчал и громко недовольно сопел. Эвелин улыбалась и тянула Брэдли за руку к себе, но тот, видимо, понимая, что совершил ошибку, ненавистно оттолкнул ее и встал. Он выпрямился подобно Гермесу, заслонил собой свет, льющийся в окно, и выкатил на обозрение всю свою натуру.

Я отвернулся, не хотел смотреть на этот стыд, пусть фигура у него и была идеальна. Разгладив усики, я сказал:

– Однажды вычитал в одном журнале, что беспорядочные половые связи ни к чему хорошему не приводят. Особенно тебе, Брэдли, я советовал бы держаться подальше от таких фурий, как эта…

– Не будь занудой, – протянул он.

– Как вы меня назвали? – возмутилась Эвелин.

Я услышал, как она стремительно встала и подошла ко мне со спины. От нее воняло похотью и кислотой вчерашнего рома.

Мне стало не по себе, когда я почувствовал ее дыхание у самого уха. Она прошептала:

– Вы мерзкий и меня тошнит от вас!

– Вас тошнит не от меня, а от похмелья, – сказал я. Она раскрыла рот и что-то хотела ответить, но я ее перебил более высоким тоном: – И да, вы меня никак не задели!

Я уверенно покинул комнату и спустился в просторный холл. Возле Гимли стоял невысокий горбатый мужчина и недовольно качал головой.