Чертово

– Все идут посмотреть, – говорил старик, широким шагом двигаясь вперед и не сводя глаз с макушки асфальтированного холма. – А потом бледнющие возвращаетесь оттудова!

Мирон догнал деда, пристроился сбоку и молчаливо следовал каждому его шагу. Шли они только вперед, хотя было много троп, уводящих с обочины в лесную гущу. Они поднялись на гору. Мимо проносились машины, оставляя за собой неприятный выхлопной запах. Некоторые сворачивали налево, куда указывала табличка «Гранный холм». Мирон усмехнулся.

– Почему Гранный? – спросил он.

– Ты про деревню?

– Ну, наверное.

– С того же Чертова городища пошла легенда… Еще в далекие времена здесь ни черта не было: глухой лес кругом да сторожки редкие встречались. Дорога пролегала из Козельска до Лихвина, ныне Чекалина. Холм назвали Гранным, потому что там раньше было много огромных ограненных камней, будто крепость какая. Позже валуны растащили, а название осталось.

– Что там теперь?

– Дачи. Что человек может сделать на свободном участке? Только засрать его своими постройками! Сосенская земля вообще богата кощунством.

Слышал об авиакатастрофе в восемьдесят восьмом году?

– Натыкался на статью, но не читал. А что случилось?

– Грузовой самолет рухнул. Пилоты увели его от города, иначе жертв было бы больше. Там, в сторону Гранного холма, есть памятник возле городской помойки. По мнению верховных, это нормально, когда помянуть спасителей города идешь на помойку! И никто за этим не следит, а если и делают вид, так отвечают: «Мы обо всем помним!» Ага, помнят они! Только долги по квартплате они помнят, а на спасителей и героев плевать хотели.

На День шахтера устраивают цирк с ряжеными клоунами и пьяным сбродом и считают это нормальным. Своими хлопушками спать не дают! Двадцать первый век на дворе, а я каждый день хожу по семь километров на дачу, чтобы лишнюю копейку на морковку и капусту не тратить. Я уж молчу про картошку. Ай, тебе не понять. Зеленый! Небось, и дачи-то нет?!

– Пока отец был жив, то и дача была, а как помер, то…

– Понятно, – прервал старик.

Навстречу шел мужчина: на вид лет пятидесяти, сальные всклокоченные волосы, борода по грудь, одет как бездомный: грязный свитер с длинными рукавами и дырой во все пузо, если бы оно было, джинсы потерты в коленках, а ноги и вовсе босы. Он смотрел на Мирона так, будто знал его много лет. Мирон попытался спрятаться от сверлящего жадного взгляда. В это мгновение в кармане завибрировал телефон. Звонок от матери.