Чертово

Он скользнул в неширокий проем между створок, и те захлопнулись с характерной замочной трелью.

Мирон снял пальто, повесил его на вешалку и с ходу хватил бокал шампанского с подноса, что проносил мимо молодой человек в форме официанта из дорогого ресторана. Сделав глоток игристого, Мирон довольно причмокнул и пошел в главный зал, где вот-вот начнется аукцион. По пути он кивал, встречая то знакомые лица, то новых гостей, либо тех, кого не знал.

– О, Мирон Геннадич! – в белозубой улыбке произнес мужчина, уважительно раскинув руки.

– О, Борис Борисыч! – в ответ засиял Мирон и обнял товарища, который по виду был не старше его.

– Рад, что ты пришел, – сказал Борис. – Надолго в Москве?

– Завтра улетаю, – произнес Мирон и заинтересованно посмотрел на высокий потолок, разрисованный фресками под картины Микеланджело. – Почти как в Сикстинской капелле. Три месяца назад этого здесь не было. Ремонт сделали?

– Смеешься? Тоже мне ремонт. Пригласили дарование из Питера, он и разукрасил потолок.

– Ты хоть знаешь, что это за здание? – со злобой в голосе, но добротой в глазах спросил Мирон. – Снести, говорит. Здесь полстраны снести нужно, а старину оставить. Эх, Борис Борисыч, ничего святого в тебе не осталось. Ну, а ты как? Чем живешь?

– Да все тем же, как видишь. Пока есть такие, как ты, будут и покупатели. Музей, можно сказать, на этом и держится. Мы государству не нужны. Спасибо тебе, Мирон!

– Мне-то за что? – удивленно спросил Мирон. – Это тебе спасибо! Я мелкий человек в вашей хитроумной системе.

– Ну, – задумался Борис. – Что не продаем, то оставляем. Но, сам понимаешь, не на каждый клад найдется свой документ. А приезжих нам всегда есть чем удивить.

– Много сегодня под молоток пойдет?

– Пять вещей, – с восхищением на худощавом лице произнес Борис.

– Нуу… опять.

– Да ты не переживай, мы оставили его напоследок… он самый интересный. Остальные вещи… – Борис скривил рот и добавил: – Э-э-э… Лучше расскажи, где ты все это находишь?

– Ох, Борис Борисыч, тебе расскажи, сам конкуренцию мне составишь!

– Я бы и не прочь, но, боюсь, отец не одобрит.

– Бабу еще не нашел? – сменил тему Мирон. Борис смущенно увел взгляд. – Нашел? – заискрился в улыбке.