Чертово

– Почти, – произнес Кирилл. – Но она реальна.

Все затаили дыхание, готовясь слушать Кирилла – убедительный и проникновенный голос был его изюминкой благодаря твердому произношению и нотке хрипотцы. Кирилл закурил сигарету. Мятный аромат на миг затмил запах костра.

– Это случилось недалеко отсюда, в монастыре Оптина пустынь, в пасхальную ночь 18 апреля 1993 года. После торжественного богослужения двое иноков, Трофим и Ферапонт, отправились в звонницу, чтобы начать колокольную песнь. Едва языки обоих колоколов дернулись и прозвучал божественный звон, к монахам поднялся странный мужчина.

При медном свете зари он ударом кинжала убил сначала одного инока, а после хладнокровно расправился со вторым. В угасающем звоне никто и не услышал криков мучеников. Убийца на этом не остановился. Он догнал еще одного священника, иеромонаха Василия, и напал на него со спины. Несколько глубоких ран не дали тому шансов на жизнь. Убийца бросил длинный самодельный кинжал с вырезанным на деревянной рукояти числом зверя и сбежал в лес…

В это мгновение раздались щелчки пальцами, накалявшие обстановку вокруг костра.

– Тебе страшно? – спросила Юля, смотря Толику в глаза.

– С чего бы? – его голос трепетал.

– Ты всегда щелкаешь пальцами, когда тебе страшно.

– Неправда, – отнекивался Толик.

– Убийцу поймали? – спросила Леся.

– Я слышал, что его долго искали, – подхватил Мирон. – Псих скрывался в лесах… Вроде бы в этой местности.

Снова щелчки, и на этот раз более громкие.

– Поймали, – обнадежил Кирилл. – Не сразу, но точно поймали.

– Ну, не знаю, все источники пишут по-разному, – заметил Мирон. – В одном говорится так, в другой статье писали, что он сбежал из психушки.

Над головами нависла неловкая пауза, изредка разбавляемая щелчками пальцев и треском костра. Леся посмотрела на всех и развеяла смуту:

– На сегодня историй хватит. Ложимся спать, а с утра за дело.

Мирон расправил спальный мешок и залез в него. Повернувшись спиной к костру, он попытался уснуть, но мешали голоса Толика и Юли, бесконечно желающие друг другу спокойных снов.

Вскоре, когда наступила полная тишина и даже сверчки перестали пиликать, Мирон все же смог успокоиться. Он почувствовал себя одиноким среди деревьев и таинственных камней, укрытых звездным небом. Молчание. Ни единого шороха. Даже сопения спящих неподалеку компаньонов не слышно. Мирон перевернулся на бок.

Громкий удар топора заставил его замереть.