Меценаты зла

От этого невозможно было понять, на кого он смотрит.

– Кто это? – вздрогнув, спросил Кирилл.

– Эгон Шульц, – шепнул один из пленников. – Лучше не смотри – можешь оказаться на их месте.

– Куда идем? – спросил Эгон рычащим голосом, когда вся шерсть на лице исчезла.

– В семнадцатую камеру, – заикаясь, ответил старшина. От уверенного самодовольного мужчины не осталось и намека.

– Я хочу, чтобы каждый из вас ударил этих сук, – кивая на лежащих женщин, сказал Шульц. В больших, ярко-черных глазах невозможно было прочитать ни единой эмоции.

Кирилл присмотрелся к пленницам. В изорванной одежде, с разбитым в кровь лицом, они едва дышали. Даже сквозь маску страданий и боли, Кирилл рассмотрел их красоту и молодость – обеим исполнилось не больше тридцати.

– Угощайтесь, – махнув рукой, произнес Эгон.

Первыми по женщинам прошлись солдаты. Шульц стоял в стороне и одобрительно кивал. Одна из женщин свернулась клубком, пытаясь закрыть лицо и бока, другая потеряла сознание.

Первый пленник повторил действия солдат и заслужил такой же кивок. Второй замешкался и ударил так, словно пытался разбудить спящего друга.

– Еще раз! – гневно рыкнул Эгон, на лице появились короткие волоски.

Парень задрожал и впечатал в мягкое нежное тело каблук. Громов услышал хруст треснувшей косточки и до скрипа стиснул зубы. Злость на садиста, действующего чужими руками, заполнила все мысли.

Кирилл шагнул мимо женщин и покачал головой.

– Благородный? – захохотал Шульц и подошел вплотную к Громову.

Его смех оборвался так же резко, как и начался. В ту же секунду Кирилл почувствовал ощутимый удар в челюсть. От следующего выпада он увернулся, чем снова развеселил Шульца.

Кирилл занес ногу для удара, и на него тут же навалились четверо солдат.

– Люблю таких, – елейно произнес Эгон, приставляя к животу Громова электрошокер. – Непокорных. Ломать их – одно удовольствие.

Он нажал на кнопку.

– О, хамелеончик, – делая подсечку, сказал Эгон.

Кирилл больно ударился лицом об пол, но тут же поднялся на колени. Связанные за спиной руки превращали его в беспомощного котенка. Первый удар окованных ботинок разбил губы и расшатал три зуба, второй повалил на пол.

– Встань, и отдай женщинам должное.

Кирилл покорно поднялся и подошел к мученицам.