По воле дураков

Если это связано с моим проектом, то только в одной Коллегии у меня шесть ярых противников: Гримани из Пустынной провинции, Вентури из провинции Венто, Де Сантис из Озерной…

– Что? И этот старый пердун против? Кхе-кхе, Его резиденция в Мортесе находиться недалеко от моего жилища, нанесу ему как-нибудь, кхе, визит вежливости.

Альберто кивнул и продолжил:

– Оставшиеся трое представляются мне самыми вероятными заказчиками: Ферерри, Юлиано и Маркетти. Все из столицы, обладатели огромных состояний, которые они сколотили именно на том, что экспортировали наши товары в Лендсверт по бешеным ценам.

– Зря ты списываешь Гримани, кхе-кхе, когда-то именно твой дед добился того, что бы эту семью сослали в самую никчемную точку, кхе, на карте. Пустыня! Ха! Хоть Гримани родом оттуда, удаленность от столицы лишила его, кхе-кхе, политического веса в Коллегии, – Регин вновь рассмеялся, но закашлялся. Получилась какая-то странная смесь кхеканья и скрипа.

– Он далек от большой политики, да и какое мне дело до этого старого параноика? Он же собственной тени боится, чего уж говорить о чем-то настолько рискованном как заговор.

Мэтр Регин недовольно свел брови, от этого его и так сморщенное лицо под гигантской широкополой остроконечной шляпой стало похоже на изюм, а затем произнес:

– Держи друзей близко, а врагов еще ближе, Ал, – старик даже забыл про свое любимое «кхе-кхе». – Будь настороже, мои старые кости ломит, а это значит, что в ближайшее время произойдут большие перемены.

Арей не спеша шел домой по вымощенной светлым камнем дорожке. Довольный победой, а так же тем, что смог пообщаться с Розали перед отъездом, молодой маг шествовал гордо, словно лев. Слегка глуповатая улыбка озаряла его лицо, но винить юного д'Эсте никто бы не стал.

По пути Арей д'Эсте заметил табард, валяющийся в пыли чуть в стороне от дороги.

«О-о, я совсем забыл, что скинул его по пути к деревне. Мать меня прибьет».

Маг поднял табард, скомкал ега и продолжил подъем к имению.

Около главных ворот молодого д’Эсте ждал сюрприз. Перед самым входом в имение стояла огромная карета цвета спелого баклажана. Украшена она была золотистой резьбой, удивительно переливающейся на солнце.