По воле дураков

Архимаг не знал, как виноделы определяют, какой год был хорошим, а какой нет, но он точно знал, что этот чудесный напиток с терпким, бархатистым вкусом очень любит Регин.

– Великая Магия! Прошло семь лет, кхе-кхе, а ты ни капли не изменился. Все так же носишь эту, кхе-кхе, глуповатую бородку, словно юнец двадцатилетний, – проскрипел Регин. – Клянусь всем хорошим, что есть на этом свете, если твой сынок хоть волосинку на лице отрастит, я его наголо побрею, кхе-кхе.

Альберто поднес бокал с вином мэтру, а сам вновь уселся за стол, заваленный различными бумагами и документами:

– А вы все так же недовольны всем окружающим миром, – Архимаг усмехнулся, – и продолжаете зудить словно заноза в заднице.

Мэтр Регин уставился на Альберто поверх стакана, а затем издал звук, похожий на скрип старой несмазанной двери, который скорее всего должен был означать смех.

– Ал, вот за что я тебя так люблю, кхе-кхе! Умеешь ты старика позабавить! – мэтр отпил еще немного из своего стакана, вытер рот каштановой бородой, доходящей ему до груди, и продолжил.

Архимаг д'Эсте прикрыл глаза и потер их рукой. Мысли о возможных заказчиках не давали ему покоя вот уже несколько недель. Вариантов была масса: политические противники в Коллегии Архимагов, члены Низшей Коллегии, которые хотели бы поскорее освободить местечко для себя среди главных семей, кланы Лендсверта, банковские кланы и, конечно, не стоит забывать о контрабандистах, для которых открытие границ означало бы потерю работы.

– Сразу к делу, да? Эх, знал бы, не переживал бы так. Убийца, Тассо, назвал сумму в двадцать тысяч золотом. Сумма не малая, не каждый может позволить себе такие затраты. Есть еще кое-что. После кражи кинжала из сокровищницы Грандмастера он залег на дно, его объявили в национальный розыск, так что он не стал бы высовываться не будучи уверенным в том, что клиент не сдаст его Дознавателям, что наталкивает на мысли о заказчике из Лендсверта или Сол Ха.

– Заказчиков несколько и среди них есть самые разные люди, – перебил Регин.

– Да, верно. Круг сузился, но не намного.