Хроника Убийцы Короля. День первый. Имя ветра

А ты как думал, почему, когда мы расходимся по своим делам в большом городе, я велю людям держаться по двое?

Я понимал, что это правда. И все равно, мальчишке проглотить такую пилюлю было нелегко.

– Двадцать пенни! – уничтожающе бросил я. – Будто милостыню подал!

Вот что самое трудное в том, чтобы расти одним из эдема руэ. Мы повсюду чужие. Многие видят в нас бродяг и голодранцев, другие считают нас немногим лучше воров, еретиков и шлюх. Когда тебя обвиняют в том, в чем ты невиновен, это нелегко, но еще хуже, когда на тебя смотрят свысока олухи, отродясь не прочитавшие ни единой книги и не бывавшие дальше двадцати миль от места, где родились.

Отец расхохотался и потрепал меня по голове:

– Ты бы лучше пожалел его, мальчик мой! Мы-то завтра уедем своей дорогой, а ему-то до гроба придется жить с самим собой!

– Невежественный пустомеля! – с горечью бросил я.

Отец твердо положил руку мне на плечо, давая понять, что я сказал достаточно.

– Думаю, это оттого, что Атур рядом. Завтра двинемся на юг: там и пастбища зеленее, и народ подобрее, и девушки милее!

Он развернулся в сторону фургона, приложил ладонь к уху и ткнул меня локтем в бок.

– Я все слышу! – пропела матушка из-за стенки. Отец ухмыльнулся и подмигнул мне.

– Ну и что ставить будем? – спросил я у отца. – Ничего вульгарного, имей в виду! Народ-то у них богобоязненный.

Он посмотрел на меня:

– А ты бы что выбрал?

Я крепко задумался.

– Я бы взял что-нибудь из Брайтфилдовского цикла. «Как закалялся путь», что-нибудь вроде этого.

Отец поморщился:

– Так себе пьеса.

Я пожал плечами:

– А они не увидят разницы. К тому же там то и дело Тейлу поминают, тут уж никто не скажет, что пьеса вульгарная. – Я посмотрел на небо: – Главное, чтобы дождь не ливанул посреди представления.

Отец взглянул на тучи:

– Ливанет непременно. Ничего, бывают вещи и похуже, чем играть под дождем.

– Например, играть под дождем и получить плату шимами? – спросил я.

Тут торопливым шагом подошел мэр. Лоб у него блестел от пота, он слегка отдувался, как будто бегом бежал.

– Я тут потолковал кое с кем из совета, и мы решили, что ничего, можете играть и в зале, если хотите.

Языком тела отец владел безукоризненно. Было совершенно очевидно, что он оскорблен, однако вежливость не позволяет ему сказать об этом прямо.