Трость милорда

Утром Илья собирался как-то механически: встал, привел себя в порядок, выпил черный кофе, оделся и пошел по типу куда глаза глядят, но пришел в офис «Треск». Его уже ждал посетитель с тросточкой. Радости от его вида у Мухина не возникло.

– Доброе утро! Я Вас внимательно слушаю, – проговорил он словно робот.

– Илья Львович, здравствуйте! Вы не рады меня видеть? Я Вам не угодил? Что Вы хотите узнать—услышать от меня? Говорите женщина замерзла на моем балконе на мешках с картошкой? Но у меня нет мешков с картошкой!

Мухин опешил от скороговорки внешне чопорного человека.

– Серафим Сергеевич, – Мухин прочитал имя на пропуске. – Что лежит в ваших мешках на балконе? Уголь?

– Как Вы догадались? Именно уголь и лежал в мешках! Дело в том, что у каждого угля своя температура горения. Это моя работа проверять температуру горение угля. Один уголь печку топит и пирожки жарит, другой уголь сталь варит.

– Вы дома проверяете температуру горение угля?

– Что Вы, у меня лаборатория на производстве, проверяем поставляемый нам уголь.

– Откуда у вас такая шикарная квартира, если вы занимаетесь лабораторными работами? Почему на балконе запах гнилой картошки? Уголь не пахнет!

– Пустяки, среди мешков с образцами угля лежал действительно мешок с картошкой, который мне подкинули соседи по ошибке.

– Как женщина попала на ваш балкон? Меня больше интересует этот вопрос.

– Наверное захотела посмотреть, как я живу через балконное окно.

– Балкон со всех сторон открытый, так обо что можно на нем удариться? Ногу перекинул и вас в гостях.

– Простота обманчива. Упала женщина на мешки с углем, а не с картошкой. А у угля кроя неровные, иногда острые. Все, мне стало скучно. Можно я уйду?

– Пожалуйста, пока Вы свободны. Секундочку, Серафим Сергеевич! А Вы золото дома не плавите?

Господин с тросточкой вздрогнул всем телом.

– Откуда Вы знаете? Это правда.

– Предположил. Золото в домашних условиях можно расплавить газовой горелкой, для этого не обязательно держать мешки с углем на балконе. У Вас вид аристократа, квартира антикварная. Вы не ювелир случайно?

– Мне стало интересней с Вами. Пожалуй, я еще посижу.

– Серафим Сергеевич, повторяю – Вы свободны. Меня интересует гибель женщины, а о ней Вы ничего не знаете.

– Как же не знаю.