По ту сторону добра

– Да когда это мы люки за собой закрывали? Что ты городишь Вадим! – огрызнулся тот, потирая нос.

– Вадим, к черту валим отсюда. До следующего люка и наверх! Не нравится мне это, – Егор, волнуясь, шумно задышал и затоптал сапогами в сточной канаве.

Плеск, издаваемый им, прокатился по тоннелю. Странное то ли шуршание, то ли многоголосый шепот моментально прекратились.

Вадим выругался, сплюнул и произнес не своим голосом:

– Ладно, валим, парни, отсюда до следующего пролета.

Егор уже сорвался с места, хлюпая сапогами по сточным водам.

Вадим дернулся было за ним, но обернулся окликнуть Ивана. Тот стоял, замерев, луч его фонаря бил в черную огромную, копошащуюся массу. Она двигалась на них, поглощая собой полностью весь туннель, все пространство, поднимая волну из сточной канавы, и это был не только гул, это было, как дыхание, как работа огромного живого организма.

Вадим первым очнулся, что-то скользкое и мерзкое упало ему за шиворот с потолка, и истерично забилось между рубашкой и телом.

Он машинально стал вытряхивать существо. Но сверху посыпалось ещё и ещё, дико извиваясь и жаля, пролезая в рукава, штаны и даже сапоги.

Королева…

Луч солнца пронзил оконное стекло, причудливо преломляясь в стакане с водой, стоящем на столе.

Ира, погрузившись в раздумья, смотрела, сидя в кресле и поджав ноги под себя, как он, пробив материю стакана, замер на столе желтым размытым пятном. Вены на лбу её вздулись синими прожилками, кожа на лице приобрела багровый оттенок. Её абсолютно темно-бордовые глаза, в которых не отражалось ничего человеческого, были устремлены на солнечный луч.

Луч, лежащий на столе, нервно дернулся, потом еще раз, стакан вздрогнул, затем еще сильнее и упал на стол, вода пролилась на пол. Стакан, покатившись, глухо упал на паркет и остался лежать там, покачиваясь. Все в комнате заходило ходуном, задрожали стены, посыпались книги с полок стеллажа, цветы, стоящие в горшках на подоконниках, попадали и разбились, на кухне загремела посуда.

Что-то с нечеловеческой силой долбануло по двери, она надулась, как мыльный пузырь, и лопнула, разлетевшись в щепки по квартире. В прихожую ввалилась, поглощая собой всю комнату, живая черная масса состоящая из бесчисленного количества насекомых, земляных червей, ракушек, улиток, муравьев и пиявок. Все это существо издавало жуткий скрежет и треск, оно без конца двигалось и копошилось, то развалившись на мелкие кучки, то снова собираясь в одну однородную массу.