Густав

Сугроб на месте цветочного луга изобиловал мелкими предметами зимних уличных забав – невзрачную флору заменили столь же едва различимые санки, коньки и даже миниатюрные лыжные палочки, ради прикола добавленные Иваном от себя в качестве последнего штриха.

Это творение появилось на свет минувшей зимой, в неделю почти беспрерывного снегопада, когда Москву накрыло волшебным белым покрывалом, и пешеходы на улицах с трудом преодолевали снежные заносы. Под впечатлением невесомого ниспадающего движения вокруг, обострившего чувство сострадания, Иван даже обул босые женские ножки в короткие валенки с серебристой опушкой.

Из задумчивости Ивана вывел сигнал телефона, лежащего на зарядке в глубине комнаты. Бычок метким движением отправился в стеклянную банку из-под кофе, креативно приспособленную под пепельницу, а стул издал душераздирающий визг.

– Здорово, Ванек! – судя по грохоту, приятель-фотограф звонил из метро, – Сегодня на Сретенке открывается новый бар – есть контрамарка на двоих. Пойдешь?

В другое время молодой человек с большим удовольствием присоединился бы к товарищу, посетив модную вечеринку, где можно было бесплатно перекусить и даже выпить шампанского «на халяву», но сегодня ему совершенно не хотелось тусить. Ивана тянуло побыть в одиночестве, покопаться в себе, прислушаться к борьбе двух противоположных стихий в подсознании, которому внезапно потребовалось уделить внимание под сладковатое благоухание уличных цветений, многократно усиленных грозой.

Отказавшись от заманчивого предложения, юноша бросил телефон на диван и направился в угол, где стояли на полу беспорядочно прислоненные друг к другу холсты. Небрежно прикрытые старыми простынями, здесь скопились репродукции разнообразных произведений знаменитых художников, выполненные Иваном с незначительными изменениями в зависимости от его личного душевного состояния в момент работы над той или иной копией.

Одно время молодого человека чрезвычайно увлекал именно процесс копирования: ему нравилось шаг за шагом следовать по стопам выбранного автора, тщательно выписывая каждый штрих и проживая вслед за художником его сокровенные ощущения, которые возможно было прочувствовать даже по истечении нескольких веков.