Обманы восприятия

Тот слишком нагло ухмылялся и вел себя так, будто это он, а не Виктор, хозяин положения. И Ритин жених важно бросил:

– Есть одно течение в живописи, которые вы, я уверен, не знаете!

– Ну, говори, что ты знаешь такого, что не знаю я? – молниеносно отреагировал Макс, отпустив Лилю.

– Прерафа…

Виктор не смог выговорить трудное слово, засмущался и сник. Этого было достаточно – девицы во главе с Ритой оглушительно заржали, закидывая пьяные красные лица назад. Виктор смотрел на их безобразные рты, полные крупных зубов, на сморщенные от натуги носы, и ему казалось, что они все потешаются не над ним, а над другим Виктором – хилым, лысым и сутулым.

– Я тебя понял, дружище, ты про извращенцев, – прогудел Макс, сдвинув брови у переносицы. Глаза-вишни его заблестели и, остановив женский смех резким взмахом руки, он четко, по слогам, сказал: – Прерафаэлиты! – насладившись восхищенным взглядом Риты и девочек, продолжил: – Ну, уж раз мы опять заговорили о художниках, то выдам страшную тайну! Наш доблестный рыцарь с детства боится одной картины, она ему напоминает туннель, – и уточнил: – «Заброшки».

Старцев не думал обижать товарища, но молодые люди стояли друг против друга, как два отъявленных дуэлянта.

– Детские страхи есть у каждого, – с нескрываемой болью оправдывался Виктор.

Девочки снова глупо захихикали. Рита же серьезно спросила:

– Что за туннель? О чем вы?

Максим попытался рассказать об их приключениях в заброшенном туннеле, но, заметив, что товарищ его как-то весь осунулся, примолк.

– Есть такой туннель, и рыли его пленные немцы. Жили те немцы в бараках, рядом с абортарием.

– Это тот дом в овраге, где души нерожденных детей летают? – почти шепотом спросила Лиля.

– Ну, да! Там еще рядом Лопатинское кладбище, – уточнила Мила. И, загадочно сузив хмельные глаза, таинственно добавила, что, мол, ее старенькая нэнэчка видела, как народилась от фрицев немчура с рогами и хвостами.

– Барышни, так вы наши, черниковские! Миленькие мои немчики с азиатскими глазками. Ну-ка покажите свои попки, может, и у вас хвостики растут? – хохмил Макс.

Городские легенды про абортарий, немцев, от которых рождались хвостатые дети, Риту совсем не интересовали: она не дышала воздухом нефтянки, не лазила по туннелям и старым погостам. Хотя знала, что ее родной город разделен на две части. С театрами, музеями – южная Уфа. И северная. Черниковка.