Обманы восприятия

Им так понравился танец кровавых монстров, что и они начали подпрыгивать, кричать «хай» и вскидывать руку.

– Всех уничтожить, евреев в газовую камеру! – горланили они вместе с Максом.

– Насмотрелись идиотских фильмов! Фу, надоели, перестаньте! Как можно смеяться над жестокостью и смертью? – возмутилась хозяйка, выключив аппаратуру. Все ее безоблачное существование противилось насилию. Брезгливая и равнодушная к чужому горю, она не хотела касаться темной стороны жизни. Любое упоминание о неприятностях приводило Риту к душевному дискомфорту, и у нее начинались «панические атаки».

– Маргуша, тебе ли говорить о гуманности? Ты приговорила к смертной казни через отрубание головы целую свинью. Теперь бедняжка ждет, когда я ее съем, – подтрунивал над ней Макс. Вечно голодный, он подошел к столу в поисках жирной пищи.

Виктор, вспомнив, что Соня сравнила прославленное искусство Куинджи с провальными полотнами фюрера, задумчиво произнес:

– А ведь Гитлер был художником.

– А Геббельс Пауль Йозеф, – писатель и драматург! – прошамкал Макс, запихнув свинину в рот.

– Да уж, ты тут не умничай, женишок, – снизив нотки яркого голоса, Рита старалась не раздражаться, но янтарные глаза ее то и дело, видимо от злости, сужались. В вывороченных силиконом пышных губах торчала очередная сигаретка «Sobranie», на этот раз красная. Она ей намеренно громко пыхала, и дым, словно вуаль, окутывал ее лицо.

– А кто такой Геббельс? – тихонько спросила Лиля у Милы.

– Немец! – уверенно ответила та, гордясь знаниями истории.

– А тогда кто такие Пауль и Иосиф? – поинтересовалась Лиля, коверкая имя душегуба.

Максим стремительно подскочил к Лиле, схватил ее грубо за плечи, стащил с дивана и усадил на кресло напротив горящего абажура.

– Любопытно, кто бы из вас выдержал пытки в гестапо? Ты, моя милая, сразу бы меня сдала! – говорил, как на допросе, сморщив высокий лоб и в упор глядя на бедняжку. Но от его безалаберного кривляния всем стало смешно.

Виктор с Максимом слегка, совсем поверхностно, все же были образованы и любили поболтать на разные умные темы: политика, литература, история или поэзия с живописью – да все что угодно, лишь бы отстаивать свою точку зрения. Придумывая нелепые теории, выставляя напоказ надуманные гипотезы, артефакты, они могли спорить до бесконечности. Вот и сейчас Виктору было безразлично мнение женщин: его раздражал Максим.