Дневник Дорианны Кей

Я приготовил бы из Сьюзен… – Фроди тщательно подбирал выражения, а я чуть не потеряла сознание. Не ожидала от него такого. – Вы уйдете подальше, а я предельно деликатно разделаю. В лучшем случае ее заберет Стена, так почему бы не избавить нас от голодной смерти?

Сквозь душащую пелену слез услышала голос мамы:

– Прикоснись к ней, и я отрежу тебе яйца!

Поразило отношение Труди к кончине сестры. Она поплакала, а на второй день уже весело играла с Саванной, бегая наперегонки. Она – дитя этого мира, где нет сочувствия и сострадания и каждый живет ради себя.

Наверное, младшая сестренка не приспособилась бы к цивилизованному обществу. Она – ребенок примитивных правил выживания в апокалиптическом мире, где смерть – это жизнь. Она привыкла обходиться малым, а об умерших не вспоминать. Плакать – значит тратить драгоценную жидкость впустую.

Чак произнес пылкую речь, из которой я поняла, что трудности нас закаляют, а в других общинах еще хуже. Пустая болтовня о сплочении вокруг лидера и тому подобное.

После так называемой панихиды подошел Зак. Он приобнял и произнес одно слово, безо всякого драматического пафоса:

– Сочувствую.

Я ощутила сиюминутное духовное единение, пусть и с совершенно чужим человеком. Именно этой естественности, чуткости, моральной опоры мне так не хватало.

Брюс был неразговорчив и терся возле меня, отчего становилось мерзко. Его присутствие отягощало, а он думал, что делает мне приятно.

Желающих копать могилу в каменистой глине не нашлось.

Макс отобрал лопату:

– Копание займет много времени, а нам пора в путь.

Я разозлилась на него. Стукнула его в грудь, а он обнял, прижал к себе и сказал:

– Поплачь. Станет легче.

Отмучившийся комочек, у которого совсем недавно были переживания, характер, привычки, фантазии и грезы, оставили в котловине.

После короткой похоронной речи Чака мы отправились в Меридиан. Голод заставлял двигаться быстрее в надежде, что в необитаемых развалинах удастся отыскать что-то съестное.

По дороге съели обожаемую Фроди кожаную куртку.

17 марта

Все напоминает о сестренке. Мысленно тащила ее носилки к покосившимся бетонным коробкам, именовавшимся когда-то Меридианом. Представляла, как, отдохнув здесь денек-другой, мы двинулись бы в Алабаму, а далее через Бирмингем в Атланту. Ее ботиночки на ногах Стейси пробуждали болезненные воспоминания.

Стилски приказал осмотреться и организовать лагерь.