Погребенные

Дориан не походил на делового человека, способного позволить себе водителя за рулём майбаха. Кудрявый, в драных чёрных джинсах и растянутой футболке с биркой дорогого французского бренда, он скорее напоминал такого же избалованного, как и я, мальчишку.

Но дело было не только в одежде. Он сам, с ног до головы, казался статистически неправильным. Последние две недели я наблюдала за тем, как он приходил к Алексу в весьма сомнительной компании. Пока мужчина, без особого труда игнорировавший моё постоянное присутствие в кабинете профессора, общался с Робинсом, Дориан и такая же странная молодая девушка, словно змеи скользили вдоль египетского барахла.

Мне так и не удалось разгадать причину, по которой бюст Исиды раз за разом вызывал у них особенно бурную вспышку эмоций.

И именно поэтому мне не стоило садиться к нему в машину, но я уже села и пути назад не осталось.

– Ты себя точно хорошо чувствуешь? – постукивая длинными пальцами по подлокотнику, поинтересовался Дориан.

– Не знаю. В последнее время у меня вот тут, – я прокрутила пальцем у своего виска, – серьёзные проблемы.

– Ты была сильно напугана, скорее даже в ужасе.

Мы уставились друг на друга одновременно, словно соревновались в конкурсе «кто кого быстрее раскусит». Взгляд Дориана не опускался ниже линии моих глаз. Он смотрел пристально, филигранно избегая открытое декольте и распухшие от активного покусывания губы.

– Потому что я была в ужасе.

– Простой обморок редко у кого вызывает подобную реакцию.

В этом он, конечно, был прав.

Скорее всего, если бы удалось избежать того, что мне мерещилось после, я бы просто вызвала скорую и вплоть до её приезда оставалась с Алексом. Да, я испытывала бы легкий стыд, но вряд ли из моего носа хлынула бы кровь, а тело парализовало ужасом.

– Я просто очень впечатлительная, – почти и не соврав, ответила я.

Дориан не поверил. Это я поняла по тому, как он закатил глаза.

– А когда кто-то приближается к тебе со спины, ты всегда бьёшь их кулаком в нос?

– Всегда, поэтому больше так ко мне не лезь.

Машина остановилась у самого входа в L’Avenue. Перед глазами тут же встала лишённая всякой надежды на счастливый финал картина: я и он. Я в нём. В одном из самых знаменитых ресторанов Парижа в чужой куртке, с ободранными коленями и запёкшейся под ногтями кровью.

Дориан открыл дверь и протянул ладонь.

– Ты надо мной издеваешься? Я не пойду туда в таком виде. – Я скрестила руки на груди и показательно отвернулась.