Образцовая загадка. Мир детектива

– Я чувствовал это еще вчера вечером. Я говорил о нем с прислугой, мужской и женской. Все в один голос стоят за него, и мы с вами сейчас самые непопулярные люди в Гемпшире.

Кеннеди позвонил и попросил горячей воды.

– Очень приятный, умный и воспитанный человек, когда в деле замешана прекрасная дама? А скажите, какое впечатление произвел на вас лорд Гэрли?

– Я почти не видел его.

– Так я скажу сам. Скорее неприятное. У меня сложилось впечатление, что он что-то скрывает. Старуха, наоборот, вела себя великолепно

– Так вы полагаете, что в деле замешан кто-то еще, кроме Делейна?

– Несомненно.

Кеннеди, говоря так, все время что-то искал на ночном столике.

– Но где, черт возьми, моя бритва? – проворчал он. – Слушайте, Станфорт, уж не позабавились ли вы…

– Ничего подобного.

– Сюда на столик. Рядом с мешочком для губок.

Кеннеди внезапно хлопнул себя по лбу.

– Черт возьми! Слушайте Станфорт, они опять действуют! Ведь футляр-то был красный!..

– Боже мой! Совершенно верно!

Станфорт вскочил с постели и замер в недоумении. Кеннеди указывал пальцем на кусочек кожи, лежавший на столике.

– Вот откуда он взялся! От футляра! То-то он показался мне таким знакомым. На окне должен быть гвоздик, и тот, кто стащил вещь, порвал о него кожу.

Он раздраженно стал осматривать комнату.

– Кто открыл окно?

– Не я. Как вы знаете, я предпочитаю спать в тепле.

– Но оно было закрыто, когда я вошел в комнату в два часа ночи.

Он вернулся к окну.

– Плевое дело! – проворчал он. – Его ничего не стоит открыть снаружи.

Но, выглянув из окна, он в этом усомнился. Под ним была отвесная стена, сложенная отличными каменщиками и недавно отштукатуренная. Нигде не было видно ни одной зацепки…

– Непонятно…

Как раз в эту минуту в дверь постучал лакей и подал горячую воду.

– Встал ли лорд Гэрли?

– Да, сэр, лорд изволит одеваться.

– Скажите ему, что я хотел бы поговорить с ним как можно скорее.

Кеннеди окончил туалет в сосредоточенном молчании. Дело превышало даже его умственные способности. Казалось, что пропажи красных предметов должны были прекратиться, как только были похищены самые ценные из них.