Бодуненц forever

«Ему хоть осиновый кол на голове теши, или лучше посадить его на это "удилище"!» – возмущались в кулуарах сотрудники лицея, растирая поврежденные места (те, кто на себе испытал «оружие возмездия»).

– Ристотель – вместо грузила или подставка хорошая: сверху меховую кепку накинь и сиди на здоровье, – с этими словами, иллюстрируя сказанное, Кофейня ловко взобрался на голову Аристотеля, пристроив ноги на носу бюста.

– Са ва тре бьен! – по-французски (?a va tr?s bien – всё супер) высоко оценил наличие достаточного количества аперитива Кофейня, причмокивая губами и ерзая корпусом на кепке.

– Ах, сова?! Опять ее требует! – возмущенно зароптали участники совещания, вспомнив историю полугодовой давности…

Обычно Кофейня восседал на чучеле редкого экземпляра полярной совы из краеведческого музея. Его еле-еле отобрали сотрудники этого учреждения, подкараулив как-то мэтра у винного бутика. С них за данный экспонат уже год как вычитали из скудной зарплаты.

– А вы, я смотрю, тут газуете почем зря! – нацелился подсачником Кофейня на графинчик с аперитивом.

– И ты заметил, – обреченно вздохнул директор лицея, зажимая пальцами ноздри.

– Чего-чего? Кого-кого? – не расслышал старый мэтр.

Директор повторно рявкнул что есть сил в специальный мундштук на столе, который замысловатыми изгибами труб был подведен в угол, где обычно дислоцировался Кофейня и упирался тому прямо в ухо.

В этот раз возглас был такой силы, что Кофейню просто смело с бюста в противоположную стену.

– Что ты шепнул, не расслышал! – проскрипел Кофейня, когда его «соскоблили» с радиатора центрального отопления.

– Не притворяйся, не притворяйся! – взбеленился Проктер. – Тут все знают, что у тебя слух полностью восстановился. После «чудо-носков».

– У него там, наверное, за ночь опять заросло! – догадалась Аделаида Викторовна.

– Несомненно! – согласилась фельдшер Валентина. – Хотя я только вчера вечером состригала его волосьё, но не закончила процедуру, потому что потеряла в правом ухе портновские ножницы.

– А я после этого еще два часа чистил твои слуховые каналы на фрезерном станке! – захлебнулся от злости фрезеровщик Прокопчиков, обращаясь к Кофейне. – Сначала в обычном режиме, но когда твоя голова с туловищем стали вращаться с частотой шпинделя, и у тебя началась морская болезнь, зажал голову в тисы?

– И что?

– А то, что сломал в твоем ухе сверхтвердую фрезу из нитрида бора.