Бодуненц forever

Люси лишь взвизгнула, когда ей проехали стулом по новеньким брендовым итало-вьетнамским туфлям, оставив полоску, так что носки стали походить на две большие сливы.

– Только, пожалуйста, покороче, время жестко лимитировано, – осадил набравшую глубоко в легкие воздух женщину директор.

– О'кей.

Старший методист ограничилась парой реплик. Из них явственно следовало, что на всё воля свыше.

После слов Аделаиды Викторовны Проктер аж покрылся испариной от жаркого вдохновения. Видимо, приступил к своей песенной оде.

Снова раздался провоцирующий звук!

В этот раз Кольцов в ответ просто заскрипел от бессилия зубами.

Проктер поковырял сверлом в ухе, пытаясь, очевидно, извлечь оттуда застрявшую металлическую стружку, резонирующую с частотой зубовного скрежета директора.

– Для этого используются ватные палочки, – брезгливо бросил Кольцов.

Проктер покосился на директора.

«И что я этой палочкой смогу стальную стружку оттудова достать?» – промолчал он.

Сеня меж тем слегка кимарнул.

– А сами вы как? Готовы возглавить эстафету и вписать победную страницу в летопись лицея?.. Так и не услышали четкого ответа? Господин Важник, я к кому обращаюсь?! – прогремел голос директора лицея.

Сеня встрепенулся: «А, действительно, к кому?» – и стал вертеть головой по сторонам.

– К вам, именно к вам!

Скрипнула массивная дубовая дверь в кабинет. Это зашел Кофейня с удочками, подсачником и большим гипсовым бюстом Аристотеля.

«Почему же столь сильно опаздываете, уважаемый Иван Поликарпович?» – так, на всякий случай мысленно спросил Кольцов. «Троллейбус застрял», – по аналогии мысленно ответил Кофейня.

И не мудрено! Поскольку шестиметровое осиновое удилище, которое он выставил в вентиляционный люк троллейбуса, замкнуло провода высоковольтного электропитания… Обесточен весь микрорайон! Одна, если не главная! причина частых перебоев с электроэнергией в городе.

Старпреп между тем поставил хлыст в угол, где директор предусмотрительно приказал разобрать секцию подвесного потолка.

Сколько не пытались усовестить Кофейню, сколько не дарили ему раскладных японских спиннингов, он всё равно не расставался со своей осиновой снастью.