Я убил Бессмертного. Том 3

– Мы сделали шарик, – Сенат играючи, одним щупальцем, поднял «баскетбольный мяч» на пять метров вверх – и так же резко отпустил его; получившийся снаряд пробил новую яму, на этот раз уже более глубокую – и Сенат быстренько забросал её землёй. Отлично!.. Теперь тут точно ничего не найдут – что за идиот будет искать автомобиль, копая землю?

– Я не сомневался с тебе, – кивнул я. – Прекрасно справился.

– Да, – голос Сената был сосредоточенным и серьёзным. – Но, Артур Готфрид – на чём мы теперь поедем домой?

Мои глаза поползли на лоб.

Кажется, причастившийся двадцать первого века Сенат слишком уж быстро… привык ко всему хорошему.

– Тебе так понравилось ездить? – хмыкнул я.

– Ездить удобно, Артур Готфрид, – согласился Сенат. – Никуда не движешься, а Земля вращается вокруг тебя. Чудесное изобретение.

– Чудесное изобретение приказало долго жить, – пожал я плечами. – А следовательно, домой мы пойдём. Пешком, ногами.

– Что?! – уставился на меня Август. – Но… мы невесть где, за городом! Мы будем идти всю ночь!

– Довольно странно слышать это от того, кто так хотел стать Плутающим, – отозвался я, уже шагая по полю в сторону города.

 – Ты ведь знаешь, что 90% времени в Тумане занимают не бои, не поиски сокровищ и не увлекательные приключения, а банальная ходьба?

– Да, но…

– Мы хотели бы поехать, – расстроенно прогудел Сенат. – Машины Нам нравятся.

– Ты и едешь, – оборвал его я. – На мне.

Только Люк шагал легко, с равнодушным выражением лица. Ещё бы – во время наших с ним странствий в мире Виссариона мы исходили целый континент, и ничего.

Какие-то четыре часа ходьбы до города?.. Пфф…

***

– …но магическое пламя , сжигающее и тело, и душу, не смогло взять Виссариона, – подытожил Сенат. – Та попытка тоже провалилась.

Мы шли по дороге второй час; стояла глухая ночь, и мы откровенно скучали. А чем разрядить скуку? Правильно, байками. Вот Сенат и занялся этим вопросом. Лично мне это было совершенно не интересно – в конце концов, я читал обо всех этих попытках до единой в дневниках тех, кто потом стал Сенатом.

А вот у Августа горели глаза.

– Только я так и не понял, – заметил он, – кто такой этот Виссарион? Он… некромант, или кто?

Вообще-то, рассказывая Августу об ином мире, я ничего не сказал про Виссариона. Но… ладно, пусть.

– Люк бы тебе сейчас живописал его в красках, – хмыкнул я, кивая на великана, который шёл себе и в ус не дул – его простодушие не давало ему заскучать. – Ага, некромант – в том числе.