Скверна. 999 999 999 маны. Шаг первый

– Привет! Это снова я и снова из мертвого города! Думаю, вам было бы слабо сюда сунуться, ха! – я с ужасом смотрел, как коротышка потянулся к ручке двери, повернул ее, открыл дверь и ступил за порог тамбура. – Поверите ли вы мне, если я скажу, что за этой дверью сейчас сидит самая настоящая нежить? Ну, или за следующей.

Мы с Максом переглянулись и без единого слова поняли друг друга – через весь вагон неслись уже мы вдвоем. Впрочем, девушки тоже аккуратно поспешили за нами.

Коротышка уже находился в тамбуре и открывал дверь, соединяющую вагоны.

– ДА СТОЙ ТЫ! – орал я.

Мне до него оставалось пару метров, всего ничего – перейти в тамбур соседнего вагона. Сейчас я внутренне проклинал себя за то, что не выломал все рукояти дверей. Ведь чувствовал же, подозревал, что какой-нибудь идиот сунется туда.

Еще пара секунд – и я оказываюсь в тамбуре соседнего вагона, а коротышка уже открывает дверь, ведущую в пассажирское помещение. В режиме селфи он поворачивается, чтобы заснять себя, пассажирское помещение и все, что там творится.

В этом существе угадывался мертвый проводник. Его тело в нескольких местах было вывернуто под странными углами, кости прорывались сквозь плоть и синюю униформу и, казалось, двигались независимо от тела. Острые костяные наросты разбросаны по всему телу монстра. Голова чудовища висела мертво и неподвижно, теперь больше напоминая какую-то чужеродную опухоль, чем хранилище для критически важного органа.

С каждым движением это создание хрустело и издавало горловые, сопящие звуки. Создавалось впечатление, что каждая секунда жизни была для него нестерпимой болью, и если не учитывать, что монстр хотел выпустить нам кишки, его бы даже можно было пожалеть.

Все это видели мы со стороны. Это же видел и Никита, только через экран телефона у себя за спиной. Он побледнел, с ужасом перевел взгляд на меня.

– М-мать… – это было последнее, что он успел произнести.

Раздался громкий хруст – и коротышка захлебнулся собственной кровью; он широко распахнул глаза от боли и опустил взгляд вниз. Где-то чуть ниже сердца торчал острый костяной отросток, измазанный кровью. Острие выступало сантиметров на десять из тела. Кровь вырвалась багровым потоком, словно воздух из шарика, надутого гелием. Бросив последний, до жути осознанный взгляд на нас, Никита обмяк.