Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

 – Вы так хорошо осведомлены о планах барона, господин маркиз?

– Нисколько, – улыбнулся тот, – просто я могу видеть то, что происходит за вашей спиной, сударь.

Д’Оллонэ обернулся и увидел того, на ком уже около минуты было сосредоточено внимание двора. Барон де Лозен, шествовавший по залу в сопровождении графа де Сент-Эньяна – бессменного адъютанта короля, казался самым счастливым человеком во Франции. Отвечая поклонами на поздравления и улыбки дам, он двигался к той части залы, в которой собрались его друзья.

Добравшись до цели, он в самых изысканных выражениях приветствовал их.

– Знаете ли, дорогой барон, – сказал де Бриенн, когда шум несколько поутих, – вы дефилируете с такой торжественностью, будто вам не терпится скорее испытать своё назначение и объявить: «Сударь, именем короля вы арестованы!»

– В тот день, когда я приду за вами, сударь, постараюсь устроить это как можно более буднично, – отшутился барон.

– Боже мой, – воскликнул юный де Лувиш. – Неужели теперь именно вы, милостивый государь, будете преследовать несчастных дуэлистов?

– И правда, – со смехом поддержал его д’Оллонэ, – учитывая вашу репутацию, вы должны будете чувствовать себя при этом весьма неловко, господин де Лозен.

– Три срока в Бастилии за уличные поединки – отличная рекомендация для получения патента на капитанское звание, – глубокомысленно изрёк Фронтенак, вызвав новый взрыв смеха.

– Однако во всём этом, господа, есть и светлые стороны, – защищался Лозен, стойко выдерживая град шуток, сыпавшийся на него со всех сторон.

 – Например, если мне вздумается теперь скрестить с кем-нибудь шпагу, хотя бы даже на Гревской площади, едва ли меня постигнет участь господина де Бутвиля. Думаю, мне даже не придётся в четвёртый раз воспользоваться гостеприимством бастильского коменданта.

– Почему, господин барон? – наивно спросил де Лувиш.

– Да потому, сударь, – от души расхохотался новоиспечённый капитан мушкетёров, – что для этого я должен буду арестовать себя сам!

– Но это, должно быть, не единственная светлая сторона, – вставил Фронтенак, – иначе я назову вас самым большим бессребренником при дворе.

– О, я далёк от этого, сударь. Жалованье капитана составляет сорок тысяч ливров в год.

– Бесподобно! – воскликнули разом Бриенн и Лувиш.

– Да, недурно, – согласился и д’Оллонэ, – однако это счастье должно было вам чего-нибудь стоить, дорогой барон?

– Есть немного, – уклонился от ответа Лозен.