Шпага д'Артаньяна, или Год спустя

Проходя мимо кучки придворных, она услыхала, как маркиз д’Оллонэ воскликнул, обращаясь к друзьям, окружившим главного ловчего:

– Я уверен, господа, что мушкетёрский плащ будет к лицу Лозену. По-моему, для гасконца это вообще самое подходящее платье.

– Что до меня, – заметил бледный дворянин, сверкая жёлтыми, как у кошки, глазами, – то пусть эту накидку носит кто угодно, лишь бы это был человек благородный. Барон всё же не выскочка, коим являлся д’Артаньян…

– Вы не правы, господин де Вард, – прервал его пылкий Фронтенак, – а ваша тяга к злословию заставляет вас перешагнуть известную границу.

– Уж не вздумалось ли вам поучать меня, сударь?! – вскинулся де Вард.

– Никоим образом, милостивый государь. Однако хочу заметить вам, что вы имели тысячу возможностей выяснить свои отношения с графом д’Артаньяном при его жизни вместо того, чтобы тревожить духов. Припоминаю даже, – возвысил голос Фронтенак, заметив нервное движение де Варда, – что подобное объяснение между вами имело место во время свадьбы Месье, и вы должны быть удовлетворены им, чёрт возьми, либо…

– Либо?! – вскричал де Вард.

– Либо можете требовать удовлетворения у меня, а ещё лучше – у нового капитана королевских мушкетёров.

– Не думаю, сударь, – ядовито процедил молодой граф, – что ваша готовность распоряжаться чужой шпагой придётся по вкусу господину де Лозену.

– Как и ваше злословие в адрес д’Артаньяна – его величеству, – хладнокровно парировал Фронтенак.

Едкая фраза застряла в горле у Варда после этой лютой угрозы… Метнув на противника взгляд, полный неутолимой злобы, он отошёл в сторону. Свидетели этой сцены, ожидавшие кровавой развязки, вздохнули с облегчением, не питая, впрочем, иллюзий по поводу выражения лица де Варда и понимая, что этот разговор будет рано или поздно иметь продолжение.

Тем временем Фронтенак невозмутимо продолжал:

– Что касается плаща, то по новым нормам этикета дворяне, занимающие придворные офицерские должности, освобождены от ношения формы.

– Это значит, что барон сегодня ослепит нас каким-нибудь особенно роскошным нарядом, – рассудил д’Оллонэ.

– Костюмом из синего бархата, расшитым золотом, – уточнил Фронтенак.

– Вот как! – удивился главный ловчий.