Кузницы драконов

– Вай, успокойся! Дыши! Мы не знаем, что это было! Он может быть жив, и где-то так же как Лаура лежит под золотой сеткой. Мы его найдем! – заорал Ханс.

– Вай! Тише! Не надо дракона! – это Гарб.

– Вай, они его точно не убили! Ты же сама говорила, что почувствовала его! И я его ощутил, тогда, у озера с бабочками! – это Виль.

– Вай, вот, выпей водички! – это Хелена поднесла к моим губам стакан с водой.

Я дышала и слушала голоса друзей. Вдох. Выдох. Нужно сосредоточиться на этом. Друг что-то еще говорил.

Я успокаивалась и дрожь стихала. Спонтанного оборота не случилось. Все в порядке. Я, то есть мы, справились.

Друзья выдохнули. Их хватка уменьшилась, и вскоре, видя, что оборота не будет, они меня отпустили.

Я откинулась в кресле и прикрыла глаза.

– Что это было? Вы предупреждали о том, что плохие новости лучше сообщать постепенно, но все же? – спросил Виль.

– Ну… Первый раз Вайка обернулась на эмоциях. Она тогда осознала, что Золтон, да и Лаура, скорее всего мертвы. Да еще и Принц подлил масла в огонь, убедив нас в этом. Специально, я так думаю. Ему нужен был Вайкин оборот рядом с Мельницей в родовом замке. Вот он и учудил, – пояснил Ханс.

– С тех пор, когда она сильно психует, оборачивается в дракона. Ну и идет выплескивать ярость и боль. Крушит все, одним словом. Так уже было раза два. Хорошо, все два раза это на врагов вылилось.

– А что спровоцировало? – спросил Виль.

– На заставу охотников напали чудища и слизни в большом количестве. И мы отбивались. И тут Гарб упал. Вайка решила, что его убили. Ну и впала в ярость. Еле тогда угомонили ее, когда противники закончились, – хмыкнул Ханс.

– А в другой раз к Хелене пристали с десяток отморозков из соседней заставы. Они бы свое получили, но уж больно речи вели неразумные.

– Потом выяснилось, что это бандиты были, а никакие не охотники. Но это потом было. Их тогда опознать трудно было. Нас с Гарбом не было на заставе. Возвращаемся, а нам выдают, что Вайка растерзала весь отряд бандитов в одиночку. Даже нам ничего не оставила, – Ханс так язвительно на меня посмотрел.

– Я тогда погорячилась, – признала я уже в который раз.