Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

Очень часто он не мог рассчитать, с какой силой сжимать механические пальцы. Как результат – раздавленные бокалы, оторванные куски мебели. Ну и вот, последняя жертва, чайник.

– Ничего, ничего, – засуетилась Ньями, – не обращайте внимания, господин Аламар. Это все… мелочи.

– Да, мелочи.

Он взглянул на Кио, опасаясь увидеть на смуглом его лице намек на насмешку, но не увидел ничего, кроме искреннего сострадания.

– Простите, – сказал Аламар, – мне… нужно отдохнуть. Кио, проследи, чтоб я проснулся в половину двенадцатого.

Мне во дворец надо.

***

Аламар лежал на узорчатом покрывале, свернувшись калачиком, подтянув к груди колени. Тяжелую механическую руку он вытянул к краю кровати. Металл тускло блестел, вместе с каждым ударом сердца по протезу скользили голубоватые блики, как будто омывая его полупрозрачной дымкой. Это была магия конструкторов. Именно она позволила почти идеально срастить сплав нескольких металлов и живое тело, заставить искусственные пальцы шевелиться по велению воли.

Не быть калекой…

А в душе суховей гнал пепел.

Пять лет прошло с того момента, когда подчинившиеся скрытому менталисту механоиды устроили самый настоящий бунт. Пять лет… как полыхал пожар в особняке, а обугленное сердце было выдрано с ошметками мяса из груди и навсегда осталось в том крыле, где так и не вставили стекла. Это ведь он сам поджег здание, когда увидел, что металлическая лапа раздавила Элизу и крошечного Мариуса. Он надеялся, что все они сгорят, и сам он умрет в огне, чтобы ничего больше не чувствовать.

Но нет, не удалось. Вытащили из огня, и долго таскали по пустынной улице, играли, как кошка с полузадушенной мышью. А потом пришла ведьма и одним движением тонкой руки заставила механоидов убраться. Она тоже оказалась менталистом…

Аламар лежал, щурился на латунную ручку двери. Накатывало горькое осознание того, что уснуть уже не удастся. Красивые часы в деревянном корпусе уже показывали одиннадцать.

Скоро появится Кио и начнет будить, мягко прикасаясь к плечу.

А ему все кажется, что не Кио войдет в дверь, а прекрасная Эльза. Время не стерло ее облик, Аламар помнил каждую черточку. Она слегка располнела, родив Мариуса, и оттого стала еще краше. Румянец на щеках, смеющиеся голубые глаза в шелке ресниц. Сочные губы, вкус которых напоминал нагретые солнцем спелые черешни…

И ничего не осталось. Ни-че-го. Он один, словно обугленная головешка.