Ведьма с серебряной меткой. Книга 1

– И лимонные пирожки к чаю, – добавила Ньями.

– Прекрасно, прекрасно, – рассеянно прокомментировал он, мешая ложкой в тарелке.

Стряпала Ньями превосходно. Даже в тех случаях, когда внешне еда выглядела подозрительно, вкус оставался божественным. Ньями не была виновата в том, что для Аламара все отдавало горечью и каталось на языке сухим пеплом.

– Что тут у вас хорошего случилось, пока я на службе был? – поинтересовался он между делом.

– Приходил посыльный от графа Эверси, просил передать приглашение на бал.

– Да неужели…

Ньями тоже села за стол и теперь степенно ела, отправляя в рот ложку за ложкой.

Аламару же кусок в горло не шел. Всюду была горечь. А еще – отголоски воплей казненной герцогини. Как назло, подул ветер, и прямо в Аламара швырнуло невесомым пеплом. Он давно уже не был сентиментален, и уж конечно, совершенно не боялся сожженных им же людей, но все равно неприятно.

– Вот письмо, – сказал Кио, подавая тонкий розовый конверт.

Аламар молча надорвал его, достал сложенный вдвое листок бумаги.

– Многоуважаемый господин Нирс! Послезавтра будем несказанно рады видеть вас на балу в честь девятнадцатилетия нашей Бьянки, – прочел он вслух и хмыкнул.

Ну надо же. Эверси никак не желал оставить затею выдать за него свою младшую. Ему иной раз хотелось поинтересоваться у самой Бьянки, а что она думает по этому поводу. Каково это, когда родной батюшка жаждет отдать тебя на растерзание полубезумному чудовищу?

– Жениться вам надо, господин Аламар, – с легкой укоризной в голосе сказала Ньями, – пять лет уже прошло.

– Ньями, я тебя забыл спросить о том, надо или не надо мне жениться, – процедил он и тут же застыдился. Все же Ньями была ему почти как мать. Да что там, проводила с ним времени куда больше, чем родительница.

– Если это письмо от графа Эверси, то его дочь Бьянка – отличная девушка, – не обращая внимания на его ответ, продолжила Ньями, – она молодая и здоровая, и может нарожать вам кучу таких же здоровых детишек.

– Возможно, – он пожал плечами и отставил рагу, – однако, милая Ньями, я терпеть не могу, когда мне что-то или кого-то навязывают.

Хотел попросить у нянюшки чаю, но потом подумал и поднялся сам. И тут совершил оплошность, схватив изогнутую белую ручку чайника левой рукой. Раздался жалобный хруст, и чайник упал на стол, заливая заваркой белоснежную скатерть.

– Ох, – только и выдохнул Аламар.